Разлучница между нами (СИ)

Я брезгливо отряхиваю руку и кручу головой в поисках дочери. К счастью, ее драку с Тоней разнимает директриса, удерживая их по обе стороны от себя за шиворот, а вот к нам поспевает охранник. Вот только предотвращать драку больше не имеет смысла, так как Валентина Леонидовна кряхтит на полу и не может встать, а Фаина кашляет, отхаркивая легкие. Ей драка дается тяжелее, чем мне.

– Почему не в классе? Для кого сейчас звонок прозвенел? – громко рычит Ксения Львовна на учеников, некоторые из которых снимали всё на телефон, и они с недовольством и разочарованными стонами разбредаются обратно по классам.

Остаются только учителя и мамочки первоклашек, одноклассниц Светы и Тони."

"Последняя вдруг начинает плакать так жалобно, что даже у меня могло бы растаять сердце, но свою дочь я люблю сильнее и уже успела убедиться, что Антонина – та еще актриса и явно ненавидит Свету.

– Что здесь происходит? Фаина, почему ты на полу?

Когда я сквозь головокружение слышу обеспокоенный голос Антона, даже не удивляюсь. Только он мог прийти в самый неподходящий момент и застать совершенно не ту сцену, которая отражает правду.

– Папа Антон, папа Антон, меня Света побила! – сразу же жалуется и бежит к нему Антонина, вырвавшись из захвата директрисы.

Туман перед глазами рассеивается, и я будто в замедленной съемке наблюдаю за тем, как девочка прилипает к ногам Лазарева, а у Светы в глазах разрастаются разочарование и обида. Она не ревет и не издает ни звука, молча смотрит на то, как ее отец прижимает к себе Фаину, у которой с носа капает кровь, и не обращает ни на кого больше внимания.

– Бабуля, тебе в больницу надо! – восклицает Антонина, явно разыгрывая перед новоиспеченным папочкой драму, чтобы вызвать у него жалость и перетянуть на свою сторону.

Не одна я наблюдаю за этим с удивлением, но и Ксения Львовна, открыв рот, смотрит за тем, как расклад быстро меняется, и уже я и Света становимся в чужих глазах агрессорами.

– Папочка, мне больно, – вдруг пищит моя дочка и прижимает к груди расцарапанную руку.

Она ждет, что отец подойдет к ней, как раньше, и успокоит, пригрозив, что накажет тех, кто ее обидел, а я не могу двинуться с места. С болью смотрю на то, как в ней умирает любовь к отцу.

– Нужно обработать раны, солнышко, – шепчу я и подхожу к Свете, загораживая собой остальное семейство Лазаревых. – Сходим в медпункт, а потом я тебе всё, что хочешь, куплю.

Я понимаю, что сладостями и потаканием прихотям не смогу заполнить пустоту в ее сердце, но мне хочется подсластить пилюлю и утешить свою кровиночку.

– Я хочу домой, мама, – шепчет она и утыкается лицом мне в плечо.

Я крепко прижимаю ее к себе и взглядом говорю Ксение Львовне, что на сегодня разборок с нас достаточно.