Разлучница между нами (СИ)

– Хватит? Хватит? Я терпел, когда вы унижали мою мать и всё время тыкали ей в лицо тем, что она родила меня вне брака неизвестно от кого! Терпел, что вы всё детство тюкали меня и никогда не давали забыть, что я вам не родной внук и не ваша кровь! Глотал слезы, когда моя мать рыдала ночами из-за всех вас! – рычит Семен и бешено вращает глазами.

Смотрит на Евгению Петровну таким больным взглядом, что сразу становится понятно, что он выговаривает сейчас всё то, что накипело у него в душе.

– Но ты права, старуха, хватит. И ты ошибаешься, мы с вами не семья.

Он так зол, что впервые переходит с Евгенией Петровной на ты.

Я же ненадолго прикрываю глаза, ведь он прав. Он единственный из всех внуков, кто обращался к ней на вы. И его мне, пожалуй, даже жаль. Он ведь был ребенком и не был виноват в том, при каких обстоятельствах родился.

Глаза открываю резко, когда слышу злой голос свекрови.

– Вот ты и показал свое истинное лицо. Ничего удивительного. Мать нагуляла тебя не пойми от кого и повесила на нас, любите да примите в семью. А ты неблагодарный. Мы дали тебе образование, работу, свою фамилию. Игорь тебя усыновил и воспитал, как своего.

В ответ на ее слова Семен хохочет, запрокидывая голову, а затем смотрит на нее и вдруг улыбается так, будто хочет сделать ей так же больно, как всю жизнь было ему.

– Не пойми от кого, говоришь? Ну-ну. Несколько дней назад я нашел у матери ДНК-тест. И угадай, кто мой отец?

– Кто? – спустя минуту тишины спрашиваю уже я, чувствуя, как режет горло.

Семен переводит взгляд на меня, и под ярким светом люстры они светятся удовольствием победы.

– Вероятность отцовства Антона Георгиевича Лазарева, – пауза. – Девяносто девять и девять десятых процента.

Мне кажется, словно я оглохла. Но в ушах вопреки моему страху такой звон, будто я вот-вот потеряю сознание. И если я оседаю на кресло, когда мои колени начинают дрожать, а ноги больше не держат, то вот свекровь на удивление держится лучше.

В нее будто вселяется второе дыхание, до того она шокирована происходящим."

"– Уж не знаю, что твоя мать подсунула моему Антону за тест, но это ложь! И если Антон и поверил этому лживому документу, то я быстро выведу Фаину на чистую воду. Неужели она думает, что если поймает его на крючок тем, что ты – якобы его сын, то сумеет увести из семьи? Господи, а я-то думаю, чего он повелся на нее, а теперь мне всё ясно. Он чувствует вину перед Фаиной, а она и рада, что сумела, наконец, спустя годы запудрить ему мозги и увести из семьи, – рычит свекровь.

В глазах у меня проясняется, и я медленно моргаю, глядя при этом на Семена, так что отлично вижу, как он спадает с лица и стискивает челюсти с такой силой, что на скулах ходят желваки.

Он тяжело дышит, но явно контролирует себя.