И только смерть разлучит нас (СИ)

- Может быть, по пути, найдём решение проблем и моего рода. Три года, Демьен! А потом – не обессудь! Женский век короток, а твоей герцогине давно не восемнадцать. Правда, ди Торель расстроится, он в восторге от твоей девочки… Т-ш, не рычи! Как расстроится, так и настроится. На кого-нибудь другого. Всё, иди к жене, а мне придётся вернуться на Бал. Видел, какие милые нынче были дебютанточки? Через год узнаем, какой кому из них достался дар, и можно будет выдавать их замуж.

- Благодарю, Ваше величество, - Демьен почувствовал, как с души свалился камень размером с половину замка.

- Молодость, - вздохнул император. – Ты думаешь, я не понимаю? Всё я понимаю, Мьен, но монархам нельзя забывать, что интересы государства всегда должны стоять на первом месте. И часто приходится принимать такие решения, за которые другого казнили бы или лишили магии. Власть, Мьен – это бремя и ответственность, а не награда и сплошные развлечения. Впрочем, ты и сам это знаешь – родовое проклятье не даст забыть. Иди к жене, успокой её! Через два дня я назначил осмотр миледи целителями, и можете возвращаться к себе в замок. Три года, Демьен, помни, время летит быстро! И да – не забудь применить, а потом регулярно обновлять противозачаточное заклинание, когда… гм… ну, ты меня понял.

Проводив Демьена, Его величество глубоко вздохнул и покачал головой – три года! Но герцог явно влюблён, поэтому будет носом землю рыть, чтобы спасти свою жену. Правда, остаётся вероятность, что у Варийского ничего не получится, но заглядывать вперёд на три года Дорен не хотел. Такая жемчужинка должна жить! Ну, или хотя бы, оставить после себя потомка.

Кстати, о потомке…

Император щёлкнул пальцами, отправляя брату магписьмо, и в ожидании его появления, пересел к окну."

"Вчера весь день шёл снег. Рваные, мягкие, пушистые хлопья, кружась в волшебном танце, надёжно укрывали стылую землю, погружая её в спокойный сон. Окрестности сразу преобразились, приняв нарядный и праздничный вид. И хотя зима – не самое лёгкое время, но люди повеселели и приоделись. Бал ли тому причина или белоснежное покрывало, расстилающееся от края и до края, но прислуга тоже преобразилась. Посудомойки и горничные, поварята и слуги – все щеголяли в светлых одёжках.

Мелькнула мысль, что в распутицу они одевались в серое и коричневое, чтобы не пачкаться, когда выскакивают на улицу, а сейчас кругом чистый снежок, можно и пофорсить.

- Ну? – брат, как всегда, не отличался ни деликатностью, ни многословием. – Зачем звал?

- Дерье, планы изменились. Сядь, не стой надо мной голодным грифом, - поморщился Его величество. – Через два дня герцоги Варийские возвращаются к себе. Я решил, что ты не будешь с ней спать.

- Не понял.