Раздевайся, Семёнова!

– Можно ж втроем писать – в программе курса все расписано – группами от двух до четырех человек. А в качестве подопытного кролика отцовскую фирму возьмем – типа мы ее покупаем и должны для банка составить бизнес-план.

Я немного подумала и пожала плечами. Страдания страданиями, а учиться-то надо. Тем более, что от рабского ига меня, вроде как, избавили – хорошо это или плохо...

– Только давай я сначала это с Юлькой обговорю и дам тебе знать, хорошо?

– Но проблемо! – снова показал зубы Гончаров, протягивая мне какую-то карточку. Визитка, поняла я. У этого говнюка уже визитки нашлепаны.

Я кивнула и взяла, поворачиваясь к подруге, пересказать ей шепотом предложение.

И замерла, пригвожденная тяжелым, до дрожи в коленях пугающим взглядом.

Пользуясь тем, что студенты увлеченно делили между собой пачки статей, Знаменский дернул подбородком, явно указывая на моего соседа. А потом, угрожающе прищурившись, медленно покачал головой.

Если до семинара со Знаменским я просто пугалась и беспокоилась, то после него я реально не знала, куда себя деть. Ходила взбудораженная, будто меня напоили тремя чашками колумбийского кофе, который еще и Ред Булем сдобрили. На людей натыкалась. Подпрыгивала уже не только от своего имени, но и от всех остальных окружающих меня резких звуков.

– Кать, ты хоть прожевала бы… – попеняла мне Юлька, когда я проглотила очередную печеньку, которую собственноручно пекла наша соседка по блоку. – Человек старался, работал… А ты глотаешь их как устриц…

Сидящий напротив за столиком кафетерия Влад усмехнулся, поглядывая на меня так, будто совсем не против был последовать в мой рот вслед за печенькой.

– Ну, проголодался человек, что тут такого ужасного? Ты когда в последний раз ела, Семёнова?

Я в очередной раз дернулась и поперхнулась – и было от чего. За одну неделю двое мужчин, оба из которых имели на меня виды, успели задать мне этот нескромный вопрос.

Да, без всякого сомнения, Влад имел на меня виды. Именно поэтому, собственно, он и влез в нашу компанию под предлогом совместной работы над проектом. Хотя, если уж смотреть правде в глаза – уговаривать ему меня долго не пришлось. Я согласилась еще раньше, чем спросила Юльку, не против ли она. Вот прям в ту самую секунду, как Виктор Алексеевич сурово глянул на меня – не смей, мол! – так сразу и согласилась. Немедленно, с милой улыбочкой на лице и возмущением, бурлящим в груди. И с мыслями «ах ты ж чертова собака на сене!»

Заявку на проект мы подали еще в тот же день – я принесла ее Виктору Алексеевичу лично. Хотела посмотреть этому поганцу в глаза, когда буду заявлять о том, что чихать я хотела на его угрозы и молчаливые приказы.