Раздевайся, Семёнова!

Раз нас четверо, вполне можно начинать продумывать стратегию… а там, глядишь, и другой кто подтянется. Так всегда бывает с подобными обвинениями…

Дура, какая ж ты дура – плясало перед глазами. Поверила, как идиотка, прожженному развратнику и шантажисту… Считай, что насильнику.

– Сейчас… расскажу… – пытаясь совладать с собственным дыханием, пообещала я.

Выхватив из коробки и пожевав печеньку, чтобы как-то остановить тошноту, я уже открыла было рот – все рассказать, да еще и в неверии покаяться и попроситься в главные обвинители… как вдруг в кармане настойчиво завибрировал мобильник.

Извинившись, я быстро глянула – сообщение. С блокированного номера.

«Заберу тебя завтра в восемь, с остановки у входа в общежитие».

– Дай-ка маленько подправлю… – послюнявив кончик салфетки, Юлька подтерла чуть смазавшийся лайнер и развернула меня в кресле, лицом к установленному на кровати зеркалу. – Вуаля.

Я приблизилась, внимательно себя оглядывая. Идеально – мягкие, золотистые тона, подчеркивающие теплоту зеленых глаз, немного блеска на скулах, удлиненные правильной тушью ресницы. Не броско – но явно на вечер.

Нет, я не иду на свидание к Знаменскому – в очередной раз внушила я своему отражению. Из двух вариантов как провести пятничный вечер – ублажать этого старого развратника или пойти с друзьями в клуб – я выбираю последнее, и всего лишь хочу подойти к его машине – до того, как мы ускачем на полночи тусоваться.

Подойду и скажу ему, что я раз и навсегда отказываюсь плясать под его дудку, и пусть делает что хочет. Я не сплю с шантажистами. Ну то есть, с шантажистами, которым не хватает одной… шантажируемой.

И не слова не расскажу про готовящийся про него заговор – пусть платит по счетам, раз оказался таким подлецом.

 Заберет он меня... Вот ведь гад!

Я вздохнула… Хоть сегодня оторвусь – перед тем, как моя жизнь покатится по наклонной. Потому и решила выглядеть на миллион долларов – будет что вспомнить, когда буду биться головой об лед, работать на трех работах и пытаться поступить куда-нибудь во второй раз... Или вообще, поджав хвост, возвращаться в нашу родную дыру…

– Что? Не нравится? – забеспокоилась Юлька, создавшая на моем лице этот шедевр макияжа.

– Что ты! Дикая красота. Спасибо, дорогая!

От умиления друг другом мы расцеловались – в воздух, будто дамы высшего света – и принялись одеваться.

Платьев на сегодняшний вечер у меня было два – на выбор. Красное, мини, с почти полностью открытой спиной, и более скромное – синее, до колен, с разрезом на боку. Помучившись около часа, я выбрала красное – пусть Знаменский истечет слюной, когда увидит меня подплывающей к его машине. И сразу же подавится от разочарования, когда я сообщу ему, что посылаю его нахер.