Разбуди меня (СИ)

На всякий… Может, они неадекватные.

Подъезжая, слышу плеск. Словно ведро воды плеснули на стену дома. Чувствую запах бензина. Беспредел…

Куда ты вляпалась, родная?

Достаю телефон, начинаю все это снимать. Потому что один в поле конечно воин, но с братвой как-то повеселее.

Подставляют старый деревянный стул к стене, облитой бензином. Прикуривают оба. Один держит в руке открытую Зиппо с пламенем. Он бросает зажигалку, стул вспыхивает. Свистнув, окрикиваю их.

— Эй!

Поворачиваются. Нажимаю несколько кнопок.

— Рот откроешь, твой дом будет следующий, — с угрозой. — Ты ничего не видел.

— Не-а… Тушите, мужики. Видео ушло в следственный отдел службы безопасности. Вместе с вашими рожами и эпично летящей зажигалкой. Какая статья за поджог, напомни…

Переглядываются.

— Гонишь.

— Ну иди, покажу… — ухмыляюсь я.

Пламя разгорается. Кабаны недовольно переглядываются. Сжимаю рукоять ножа пальцами.

— А ты кто вообще, инвалид?

— Я? Да никто…

— Толян, надо тушить. Эльдар нас сам прикопает.

— Погоди…

Вытаскивает ствол. Чешет на понтах им голову. Значит, не взведен. Хрень в том, что в кресле беда с размахом и балансом. Это сбивает точность броска. И я ебусь уже неделю с меткостью, пытаясь приспособиться под ограничение хода руки.

— Телефон кидай.

— Возьми, — тяну ему.

— Кидай!

— Возьми.

Подходит. Эх высоко… С такой позиции только кастрировать или убивать.

Как только касается пальцами телефона, намеренно роняю. Бросив на меня яростный взгляд, наклоняется.

Захват… Дёргаю на себя. Приставляю лезвие к горлу.

— Ствол медленно вверх.

Поднимает.

— Бросай в кусты.

— Ты чё, мужик?! — кряхтит он. Чуть усиливаю давление, кожа на его шее лопается. — Всё-всё! — закидывает.

— Скажи своему коллеге, чтобы потушил пламя. Или останешься здесь, травку удобрять.

— Тебе ж пиздец!

— Или — тебе. Скорая будет ехать час. Истечешь ты за семь минут, может, за пять. Смотря насколько сейчас боишься. Долбит кровушка в уши? Долбит… Я и так чувствую.

— Сергееич! Туши!

Второй срывается за водой. На адреналине и в темноте не сразу до меня доходит, что к колодцу. Слышу грохот, мат, мучительные стоны.

— Вот уроды косорукие! — психую я. — Ни поджечь, ни потушить. И кто-то же вам платит ещё за это.

— Ты живой там, ""Сергеич""? — скептично кричу в темноту.

— Сука, ногу, кажется сломал. Встать не могу.

— Во, дебилы… Вас даже убивать не надо. Вы автономные.

Зажимаю ему артерию, жду пока отрубиться. Корячусь сам со шлангом, тушу чуть прихваченную огнем стену.

Вызываю ментов. Сдаю братков. Даю показания…

В показаниях уворачиваюсь от темы соседей. Не общаюсь. Не знаю. Не видел.

Когда их увозят, возвращаюсь в дом. Не включая свет, прикуриваю сигарету.

— Угостишь?

— Блядь, Тати! — подпрыгиваю я на месте. — Держи.

Тяну в темноте сигареты.