Разбитые мечты

О, да здесь история с двойным, если не с тройным дном! По всему выходит, что лорд Тандэр не хотел, чтобы о его участии в этой истории узнали. Наверняка, он знает о перстне истины на пальце лорда Кьянто, и позаботился о том, чтобы, если последний заподозрит что-то неладное и станет расспрашивать переводчика, на вопрос «кто попросил проверить покои князя Винсента?» последний ответил «лорд Валерн», а не «Первый Советник». Скорее всего, лорд Тандэр навешал какой-то лапши на уши князю Донтрия, а может даже и приправил эту лапшу правдой, но добился того, чтобы старший брат стал переживать за младшего. С учётом оговорки Винсента, что он женился бы на мне даже ради того, чтобы посмотреть на выражение лица своего братца, я была уверена, что лорд Тандэр нарассказывал про меня кучу гадостей, в том числе и о том, как я виртуозно соблазняю мужчин. Ежевечерние посиделки с Леандром и проживание в покоях бывшей жены лорда Кьянто лишь прибавили весу словам лорда Тандэра. Разумеется, лорд Валерн не мог пропустить всё мимо ушей, а охрана, что стояла у дверей Винса, подтвердила, что именно я, а не Анисья вошла в эти двери. Но и ссориться с младшим братом, заходя в его покои в самый пикантный момент и диктуя условия, с кем он должен спать правящий князь, Валерн не стал. Он перехитрил лорда Тандэра, и вместо того, чтобы заходить в покои самому, вызвал переводчика к себе, попросив того по любой надуманной причине, позвать экономку. В итоге всё получилось одновременно и лучше, и хуже, чем изначально планировал сам Первый Советник. Лучше – потому что экономка обо всём побежала докладывать своему господину, а хуже – потому что переводчик стал слабым звеном во всей этой гнусной истории.

– Умоляю, только ничего не говорите лорду Тандэру, он меня живьём съест, он… он… – юноша заплакал. – Только не говорите ему, пожалуйста. Никому не говорите.

Я нахмурилась. Мстить Киллофию мне точно не хотелось, он во всей этой цепочке событий оказался лишь пешкой. Но если я дам понять Первому Советнику, что знаю обо всём, то вывод о том, откуда я всё узнала, напрашивается сам собой.

– То, чем шантажирует Вас Первый Советник, настолько серьёзно? – уточнила, прикидывая, какие у меня есть варианты.

– Да, – всхлипнул юноша. – Из-за этого могут убить моего отца.

Мне неожиданно вспомнились жестокие слова Леандра о том, что при появлении детей от смешенных отношений казнят и мать, и ребёнка. Но если мать – аристократка, то с бо́льшей вероятностью казнят отца.