Отмычка от разбитого сердца

Маршал Карл Маннергейм был главнокомандующим финской армией в войнах с СССР 1939–1940 и 1941–1944 годов.

В августе 1944 — марте 1946 гг. он являлся президентом Финляндии.

Умер барон Маннергейм в Лозанне в 1951 году»."

"Надежда Николаевна Лебедева всегда была женщиной любопытной. И любопытство ее не напоминало настойчивое желание некоторых особ женского пола выяснить, куда, к примеру, ходит по вечерам сосед с первого этажа и откуда у соседки с пятого взялась вдруг такая дорогая шуба. Как уже говорилось неоднократно, любопытство Надежды имело явственный криминальный уклон — она обожала распутывать всяческие преступления и криминальные случаи, даже когда ее об этом никто не просил. Кроме этого, Надежда Николаевна с большим уважением относилась к печатному слову, считала, что любая информация, полученная из книг, полезна, и лишние знания никогда не помешают, а возможно, и пригодятся при случае. И убеждалась в своей правоте неоднократно.

Так и сейчас, она внимательно прочитала старухины записи, одобрительно посмотрела еще раз на фотографию и надолго задумалась.

Все это, конечно, очень интересно, но имеет ли этот исторический очерк отношение к нынешним событиям? А также к тому, что случилось в этих местах пять лет назад?

Ответа не было. Тогда Надежда прислушалась к своему внутреннему голосу. Раньше он иногда давал ей разумные советы, в последнее же время стал излишне осторожен, очевидно, попал под влияние Сан Саныча. Так и сейчас, голос посоветовал выбросить из головы замшелую историю и лечь спать. Но легкое жжение и зуд в корнях волос (именно там гнездилась ее знаменитая интуиция) дали понять Надежде, что она на правильном пути и что впереди у нее важное и интересное дело, которое обязательно раскроется, уж она постарается.

На следующее утро Николай Иваныч снова появился на хуторе.

Выглядел он очень озабоченным и с Надеждой разговаривать не стал, прошел в дом, едва кивнув.

Когда через несколько минут Надежда снова вышла во двор с корзинкой в руках, он, как обычно, умывался под рукомойником, но был все так же мрачен и даже, против обыкновения, не напевал и не насвистывал. Люська стояла рядом на удивление тихая, послушная, с чистым полотенцем в руках.

Увидев Надежду, участковый скосил на нее глаза и довольно неприветливо осведомился:

— Куда это ты собралась?

— А что? — переспросила Надежда, непривыкшая к такому грубому обращению.

— Посидела бы дома! Незачем сейчас по лесу ходить!

— Да в чем дело-то?

— Пашу Ячменного убили! — испуганно проговорила Люська. — Помнишь, который в газете…

— А ты, Люся, помолчи! — рявкнул на нее Николай.