Отмычка от разбитого сердца

 — А что это такое?

— Мандала — это священный буддийский предмет, — ответила Аглая Васильевна. — Модель нашего мира, и одновременно дворец высшего божества. Буддисты используют мандалы для медитации, для проникновения в тайны будущего и прошлого. Видишь, у нее четыре стороны, направленные на четыре стороны света. С каждой стороны расположены ворота в «верхний мир». Мандалы известны больше тысячи лет. Говорят, самую первую сделал Будда Сакья-Муни. Их делают из дерева и металла, из драгоценных камней, как эта, и из цветов, из окрашенных зерен риса и даже из песка. Но эта мандала — очень древняя и ценная. Далай-лама подарил ее Маннергейму вместе с пророчеством. Он предсказал, что тот сумеет добиться независимости Финляндии. И, как ты знаешь, это пророчество оправдалось… Клава, мы наконец будем пить чай?

— А как эта мандала оказалась здесь, в лесу? — спросила Надежда, но старуха снова смотрела на нее бездумным, невидящим взглядом.

— Мандала? — переспросила она. — Какая еще мандала? Я хочу печенья! Я хочу курабье! Неужели непонятно? Оставили меня на целый день, голодную…

Надежда вздохнула и пошла ставить чайник. Она поняла, что просветление прекратилось, и больше из старухи ничего не вытянешь. Кроме того, она и сама хотела есть.

Но не успела она приготовить ужин, как на крылечке раздались тяжелые шаги, и кто-то постучал в дверь.

— Заходи, Николай! — отозвалась Надежда, снимая с плитки сковороду со скворчащей яичницей. — Заходи, не заперто!

Но это был не Николай.

В сени, явно смущаясь, вошел дед Семен.

Он принялся старательно вытирать ноги, вздыхая и не решаясь приступить к разговору.

— Проходите, Семен Степанович! — Надежда не смогла скрыть своего удивления. — Поужинаете с нами?

— Да нет, спасибо, Надя… — пробормотал тот, доставая из кармана несколько скомканных листков бумаги. — Вот, я тут подумал… тебе это нужно прочитать…

— Что это? — Надежда вытерла руки о передник, машинально поправила волосы и взяла листки. Они были исписаны мелким убористым почерком на совершенно непонятном языке.

— Что это? — повторила Надежда, подняв на соседа недоумевающий взгляд.

— Письмо, — неохотно отозвался тот. — Сестра у меня, оказывается, в Австралии была…

— Была? — повторила Надежда. — Но это написано не по-английски…

— Верно, — Семен понизил голос. — Это по-фински. Я вообще-то из финнов… только никому не говорил, а то… сама знаешь, финнам большие неприятности грозили… родню нашу в сороковом году всю пересажали… меня русские соседи приютили, за своего выдали, только велели по-фински не говорить…

— Так это когда было! — удивилась Надежда. — Давно уже ничего такого нет…

— Привык как-то… — отмахнулся Семен.