Госпожа болотной равнины

Возница умилительно смотрел на ценный перевозимый груз в наших со Стефаном лицах. Хочу сразу заметить, что его чувство радости от доставки нас в родные пенаты никто из многочисленных окружающих не разделял. Более того, люди даже смотрели на него недобро.

- И госпожа Анна тоже умаялась, сердешная… - Сава был сама заботливость. Чего не скажешь о подошедшем Марко. Который, как водится, в своей грубоватой манере, отдавал распоряжения: «гроб с телом отнести в дом» и «не толпиться у телеги».

Несколько мужчин взяли «последнее пристанище» моего дорогого кузена Стефана, и на своих плечах понесли, куда было велено. Марко же решил быть настоящим джентльменом, и отнести меня в мои покои на руках, как нуждающуюся в помощи и всяческой поддержке.

Не успел сей господин прижать меня к груди, как я, распахнув очи, выдала: « а-атпусти меня, ик, у меня внутри-и будут биться, ик, птицы, ты на ни-их сма-атри…». В последний раз мучительно икнула и замолчала, снова закрыв глаза. Я хотела сообщить Марко о том, какой он всё-таки хороший, добрый и отзывчивый человек, но по непонятной для меня причине язык отказывался меня слушаться, да и мысли слегка путались!

Я какой-то задней чуйкой почувствовала, что градус нежности и заботы по отношению ко мне со стороны Марко и других окружающих явно упал… жаль, конечно, но это ещё не всё: когда я закончила столь скомкано своё выступление, Стефан счёл своим мужским долгом оказать посильную помощь в исполнении популярной музыки, в связи чем из гробика донеслось печальное: «а-атпусти меня, я не па-авернусь, а-атпусти меня, я больше не ви-и-ирнусь!». Я так предполагаю, что, для увеличения трагизма, несостоявшийся покойник широко раскрыл руки и привстал со своего ложа!"

"Зря он это сделал, конечно! Поскольку люди, что в данный момент занимались переноской покойников, ну никак не ожидали встретить столь активно «живущих» усопших! И гробик – то его, Стефана то есть, самую малость, конечно, слегка немного… уронили! От неожиданности, понятное дело! И сбились в кучу, ежесекундно поминая Семина – заступника!

Самого «уроняемого» сей факт абсолютно не порадовал, и он живым, но слегка нетрезвым голосом стал вещать про всевозможные кары и проклятья на головы столь безответственных людей.

Даже сквозь некий туман в голове я смогла принять решение: «драпаем, и усопшего с собой». Причём последнее - во имя предотвращения кары: быстрой, неотвратимой, неминучей - от любящих родственников. А именно такую судьбу нашу незавидную я прочла в горящих глазах Марко!

Сказано - сделано. Боком, по - крабьи переставляя ноги, я подобралась к Стефану, барахтающемуся в остатках гроба, потянула его за руку со страшным шёпотом: «рвём когти, бродяга!».