Ратник

Понимаешь?

– Почему же? У тебя есть четверо послужильцев в доброй броне да на конях. Кошевые. Деньги. Соберемся да ходу. Через степь пройдем и двинем сразу на запад. К Польше поближе. Чтобы не догнали. Земли беспокойные. Воинов не хватает. Тебя охотно примут на службу. Петр пойдет с нами. Кое-кто из местных тоже.

– И долго мы там просидим?

– Если царь решит тебя устранять, то у нас не будет выбора. Придется уходить.

– Если он решит так действовать, то возможности сбежать уже не будет. Во всяком случае, когда я узнаю о его намерениях, окажется уже поздно.

– Может тогда сейчас уйдем?

– Ты думаешь, я могу просто так бросить своих воинов?

– Ты ведь понимаешь, что речь идет о жизни и смерти твоего сына?

– Понимаю. Но если я своих людей сейчас прогоню, то далеко мы не уйдем. Воевода все прекрасно поймет, отправит погоню и нас точно настигнут.

– Проклятье! Может тогда на восток подадимся? Или на север, за Оку. Вряд ли кто-то подумает, что ты решил таким образом сбежать. А оттуда в Литву.

– В пограничье нас и повяжут.

Марфы рыкнула и выругалась на незнакомом языке.

– Милая, давай оставим бегство для крайнего случая. Тут главное, что? Правильно. Если мы будем демонстрировать свое желание уехать, то это только подтвердит негативные подозрения. Кроме того, оказавшись в Литве я могу попасть в руки польского короля. И он, шантажируя тобой и нашим сыном, станет вертеть мной, используя в своих играх. Хотя в каких играх – я не знаю. Но, если уж такие слухи пошли, то это не спроста.

– Почему ты отдаешь все трофеи? – уперев руки в боки, спросила Марфа, переключившись с тупиковой ветви беседы и попытавшись хоть тут дать волю своим эмоциям. А ей было страшно. Очень страшно. И хотелось это выплеснуть.

– Помнишь, как в 90-е и нулевые поступали кандидаты в депутаты перед выборами?

– Как?

– Раздавали пакетики колбасой. Прием древний и очень действенный. Его очень активно применяли в древнем Риме. Если какой-то сенатор хотел добиться своего, то он опирался на плебс и легионы. А чтобы заручиться их поддержкой одаривал их хлебом, деньгами или еще какими-то благами.

– И ты себя возомнил сенатором?

– Я себя возомнил пока еще живым. И я хочу, чтобы это так было и дальше. Ты же сама мне столько раз говорила, что живу я не в пустыне.

– Но и про вотчину забывать не стоит.

– А ты думаешь, что если я оставлю себе еще семерых коней, то вотчина достигнет третьего уровня, у меня появится сорок пять крестьян, семь очков силы и я смогу носить адамантовый доспех?

– Не юродствуй.

– Милая, мне кажется, что ты не понимаешь, насколько все серьезно.

– Если бы царь хотел от тебя избавиться, то уже сделал бы это.

– Иоанн свет Васильевич, насколько я понял, очень осторожный человек. ОЧЕНЬ осторожный. И он не склонен делать поспешные выводы и резкие движения.