Ратник

Из его отряда погиб Никодим. Получив легким копьем под мышку, когда замахнулся саблей. Модест и Зенон оказались серьезно ранены. Достаточно серьезно для того, чтобы оказаться на волокушах. Тех же, в отряде Андрея, кто избежал пусть даже самых малых ранений, не имелось и вовсе. Каждого зацепило.

* * *

В Туле же их встречали не только горожане, но и царь с Московским, Каширским да Коломенским полками. Точнее не в самой Туле, а рядом с ней.

– Ну, рассказывай, как сходил? – спросил Иоанн Васильевич своего шурина, принимая его приватно после небольшой торжественной части.

– Хорошо сходил. Интересно, – зевнув ответил Даниил Романович, будучи изрядно уставшим.

– Не тяни. Что узнал?

– Ничего хорошего не узнал. Андрей этот – зверь. Настоящий. Ты бы видел его в бою. Если ЭТО – новик, то я ощипанная курица. И саблей, и копьем он орудует – дай Боже. А храбрость такая, что дух захватывает! Я вот, ставя себя на его место, струхнул бы. В десяток атаковать две сотни. Да не напуском, а идя на копейный съемный бой самым решительным образом. Он – пошел. Спокойно так, словно на прогулку. И полк за собой увлек.

– Как это? – удивился царь.

– Так песню он какую-то петь начал. Ее в полку знали. Подхватили. И пошло-поехало.

– А что за песня?

– Мрачная. И наш последний бой увидят облака, и похоронит нас быстрая река. Бр-р-р… Но пробирает. И судя по тому, как этот безумец воюет, он именно на это и рассчитывает."

"– А что насчет интересующего нас дела?

– Ничего не могу сказать по поводу того, кто он. Но что не помещик, могу утверждать совершенно точно. Я с ним не общался, но беседу беседовал с его людьми. И кое-что из его вещей прихватил, пользуясь своим правом. Например, вот это, – произнес Даниил Романович, извлекая из сумы, которую он зачем-то с собой приволок, имущество Андрея.

Первым делом он положил перед царем планшет по виду ташки гусарской. Иоанн Васильевич осмотрел его. Открыл. И увидел на откидном клапане карманчик, где покоилось несколько листов бумаги.

– Это карты. Во всяком случае, люди Андрея сказывали, что он их так называл. Здесь, на этих листках изображена местность там, где он задумал засаду. И прилегающие земли. Обрати внимание на значки – я понятия не имею, что они означают. Но даже без них – все и так понятно. Тут лес. Тут заболочено и рогоз. Тут речка. Тут поле. Тут брод. Видишь?

– Да. Необычно.

– Внутри глянь. Там полно таких зарисовок. И листы с заметками. А это, – произнес Даниил Романович, извлекая что-то вроде искусственной тетради, – самое интересное.

– Что это?

– А черт его знает, как это зовется? Главное, что тут каждый день его записан. Посмотри сам. Видишь? Вот день. Вот время – утро там или вечер, или еще как отмечено. А вот описание того, что произошло или делалось. Я на привалах, пока добирались, все прочитал. Вот глянь.