Ратник

И сурово карать тех, кто проявит к нему неуважение в этом благородном деле.

Так что, Ахмету пришлось идти. Скрепя сердце.

И если окружающие радовались такому приобретению, то он чувствовал себя смертником. И чем больше узнавал о проказах Андрея, тем больше хотел «сдернуть» куда-нибудь. Тихонько. А потом заявить, что лошадь чего-то испугалась, понесла и он заблудился в этих «проклятых лесах». Но то ли это желание ощущали остальные, то ли звезды нужным образом не сходились, но ему никак не удавалось выбрать удачным момент для бегства. Он все время находился на глазах у кого-то…

Из-за чего отчаивался все больше и больше…

* * *

В Тулу весело и шумно ввалилась труппа бродячих скоморохов. Их отец Себастьян специально перехватил и направил в нужный город заплатив вперед. Да, бедный. Но ему требовался фон. Яркий и шумный, чтобы на него не обратили особого внимания.

По сему, подождав, пока скоморохи вошли в город, собрав толпу всякого рода зевак, туда же направился и он. Чтобы в толпе немного потолкаться. Послушать. Посмотреть. Даже решить, как поступать дальше. Однако не доходя до толпы, он почувствовал чей-то пристальный взгляд. Оглянулся. Так и есть. Вон – местный священник стоит и приглядывается к нему.

Мягко тому улыбнувшись, он сделал то, что не сделал бы никто, боящийся разоблачения. Отец Себастьян направился прямиком к этому священнику.

– Доброго тебе дня добрый человек, – с легким акцентом произнес отец Себастьян.

– И тебе доброго дня. Ты, я вижу не местный.

– О да, – подпустив грусть во внешний вид, произнес отец Себастьян.

– Лях? – поинтересовался отец Афанасий, ориентируясь на акцент.

– Та не, – устало махнул он рукой. – Но пожил в коронных землях. Ивашкой звать. Сыном Агафона.

– А чего тут делаешь?

– Я травник. Дома мне житья не дали. Эти паписты обвинили меня во всех грехах смертных и чуть не сожгли. Едва убег. Нигде в земля Жигимонта покоя не давали. Вот – ищу лучшей доли в землях Иоанна Васильевича.

– Далеко же ты забрел. Чай Смоленск поближе будет, а Москва сытнее.

– Если бы, – горестно махнул рукой Кристоф. – В Смоленске мне места не нашлось. Там своих травников вдоволь. А на Москву идти боязно.

– Чего же?

– Так Москва же! Стольный град! Там, чай всяких мастеров много.

– И то верно. А сюда чего пришел? – повел бровью отец Афанасий. – Мест много. Отчего в наши беспокойные края забрел?

– Так набег на вас, я слышал был. Татары озоровали. Вот я и подумал, что может сгожусь.

– Травник значит?

– Травник.

– А где твои травы?

– Так вот, – указал он на меренца с вьючными сумками. – Остальное тут найду.

– Христианин?

– Истинно так, – с почтением ответил Иван и вполне себе правильно перекрестился. По православному обычаю. Он был иезуитом. Монахом. Но ради дела мог переступить через свои убеждения.