Растопи мое сердце

Смачно так, отборно, правда толку от этого никакого, потому что перед мысленным взором застыла картинка чертовой Таи, такой, какой я ее запомнил почти год назад.

Стеснительная, вся румяная такая, глазки в пол и свою пышную «троечку» от меня старалась спрятать стыдливо. Воспоминания в моменте подрывают килотоннами тротила мои мозги: кожа её бархатистая и стоны сладкие, губы пухлые и белоснежные зубы, что впивались в мое плечо, когда я впервые погрузился в ее жар…

И мне тогда было реально по-кайфу. Если бы не ее нафталиновый стайл, то возможно я бы и не усвистел от девчонки так быстро и еще бы пару раз отвязно повалял ее на горизонтальных поверхностях. А так, на кой мне была нужна влюбленная в меня по уши дурочка, которая верит, что на свете еще не перевелись принцы на белых конях?

Да, это был единственный существенный минус, который, увы и ах, одним махом перекрыл все остальные плюсы. Даже зачетные сиськи и крутые бедра, между которыми мне было так потрясающе двигаться.

Проведя пальцем по сенсору, я едва не совершил самый большой грех – чуть не отправил ей свою заинтересованность ее согласием. Потом мысленно втащил себе по лицу и напомнил, что вообще-то Артем Бессонов поношенное выбрасывает, а не донашивает за какими-то старпёрами. Нет, я не был фанатом девственниц, но и не делить одну девушку на двоих, тем более со старым пердуном, желания не имел… Это грань извращения. Выбрала его вместо прекрасного и расчудесного меня? Ну вот и пускай теперь пожинает плоды. Хрен с ней, с этой Таей. Девиц, что ли, мало?

Давай, до свидания!

Я включил блокировку и засунул телефон в задний карман брюк. Походил ещё немного по комнате, позабыв обо всем на свете, включая Арсеньева. Но одно стояло перед глазами, как приклеенное – сообщение Таи. Проклятье буквы, словно гипнотизировали меня вернуться к ним, перечитать и дать самый положительный ответ.

Но, к счастью, я не поддался на провокации собственного разума, а потом и вовсе уехал на тренировку. Вот тут мне знатно промыли мозг. Наш тренер, Михаил Козак, как увидел моё разукрашенное лицо, так его аж всего перекосило. Он грозно кивнул, намекая, что ждёт меня у себя в кабинете.

А затем угрожающе похрустел костяшками, намекая, что будет больно.

– Мы помянем тебя, чувак! – проорал мне в спину Жук, и тут же вся команда дружно заржала, а я только показал всем «фак» двумя руками и дополнил их волнообразным движением туловища, да пошел получать люлей.

Ведь заслужил как-никак.

Вообще Михаил Аркадьич был у нас дядькой хоть и молодым, по моим меркам, но достаточно строгим. В свои сорок пять он успел обзавестись тремя детьми, которым практически не уделял внимания. Его жена вечно высказывала по телефону мужу, как её бесит хоккей и ледовый дворец.