Растопи мое сердце

Одним словом – мне нужно было банально похвастаться своим достижением. Потому, я не стала откладывать на завтра то, что могла сделать уже сегодня.

Стоило только покинуть ледовую арену, как я тут же достала телефон и поспешно набрала номер главного редактора «Жизнь-ТВ».

В конце концов, удача не терпит сомнений. Вот и я не должна сомневаться в том, что у меня уже все максимально схвачено, и я без пяти минут телеведущая собственного, хоть и маленького, но шоу.

– Полоцкий слушает.

– Григорий Григорьевич, добрый вечер!

– Добрый. Но кто это?

– Это Таисия, ну которая Котова. Ну та, что должна была выбить из Бессонова интервью или умереть.

– Ах, Таечка, слушаю тебя внимательно, милая моя.

– Я его сделала! – захлебываясь восторгом, выпалила я.

– Что? Я не ослышался?

– Нет! Артем Бессонов действительно согласился дать мне интервью?

– Так, погоди. Он жив? Ты нигде не держишь его в заложниках?

– Никак нет, Григорий Григорьевич. И вообще, вы знаете, парень на поверку оказался очень милым: не нагрубил, а просто взял и сказал мне «да». Представляете?

– Пока нет, но сейчас попытаюсь представить, – секундное молчание и Полоцкий бомбардирует меня новым вопросом. – Милый Бес, говоришь? Слушай, а ты точно уверена, что договорилась именно с ним? Тебя не могли ввести в заблуждение или может ты банально перепутала его с другим игроком, нет?

Я тут же весело рассмеялась и покачала головой.

– Нет, Григорий Григорьевич, поверьте мне, я Артема Бессонова ни с кем не перепутаю. Он, так скажем, очень сильно похож на моего одного старого знакомого.

– Ах, вот оно что. Ну тогда спеши принять мои поздравления, Таюш! Ты большая молодец. Целеустремленные, пробивные девушки – это то, что нам нужно. Когда будет все готово, жду тебя в офисе. И не забывай – у тебя времени до Нового года.

– Помню. Все будет в лучшем виде, зуб даю.

– Не стоит, Тая, твои зубы мне ни к чему. Жду интервью с Бесом, файл с обязательными вопросами вышлю тебе на почту. Все – целую, обнимаю. Пока!

– Пока, – это слово я сказала уже трубке, в которой были слышны короткие гудки. Но я нисколько не расстроилась, наоборот, воздела руки к небесам, по-быстрому станцевала сумасшедший пасадобль, прокричала «а-а-а-е-е-е!» и с чувством выполненного долга потопала домой. Попутно ругая себя за то, что одела эти проклятые ботфорты. Ходить по обледеневшим тротуарам на высоченных шпильках было смерти подобно.

Но я почти не замечала неудобств, радость слишком затуманила: ни толпу недовольных людей в метро. Ни усиливающийся мороз, из-за которого ноги у меня все-таки замерзли. Ни даже на то, что прямо перед домом я все-таки поскользнулась на своих умопомрачительных ходулях и растянулась словно неуклюжая косуля на льду, сломав при этом каблук.

– Ай, да и пофиг.