Тьма после рассвета

 — Операм нормально, они в гражданке могут работать, а патрульно-постовой службе каково?»

Настя помнила, что «еды нет совсем никакой», и мысль о предстоящем походе за продуктами отравляла ей весь рабочий день. Да еще неудачный разговор с этим Константином из штаба! Она мысленно перебирала в памяти каждую сказанную ему фразу и приходила в отчаяние: как плохо она излагала, путано, бессвязно, несла какую-то ерунду.

Этим удручающим мыслям Настя предавалась, пока ехала в метро, потом пришлось переключить внимание на магазинные прилавки. Готовить она не умела и учиться этому искусству категорически не желала, в еде была неприхотлива, поэтому прокормить саму себя ей было нетрудно. Годились любые консервы и кусок хлеба. А уж если удавалось попасть в магазин, когда выбрасывали сосиски, вареную колбасу или сыр, то вообще наступали именины сердца. Но везло Насте не часто. Зато ее «вечный жених» Лешка готовить любил и умел, если было из чего. На рынке можно купить почти все, но цены… На аспирантскую стипендию не разбежишься, так что праздник живота Алексей устраивал своей подруге не чаще двух раз в месяц.

Плавленые сырки «Дружба», две банки паштета из шпрот, килька в томате, нечто под названием «колбасный сыр», не очень вкусное, зато дешевое по сравнению и с сыром, и с колбасой. Пачка творожной массы «Особая», с изюмом, в золотистой обертке. Кирпичик черного хлеба. Полкило развесного печенья, полкило пряников. Улов небогатый, но чтобы его собрать, пришлось обойти несколько магазинов. Продукты-то на прилавках были, но ведь над ними нужно колдовать, у плиты стоять, резать-тушить-жарить-парить, а это в Настины планы не входило никогда. Максимум усилий, которые она готова была прикладывать к тому, чтобы накормить свой организм, ограничивался вскрытием консервной банки. На что-то большее она готова была пойти только тогда, когда уже не было совсем никакого выхода, как, например, сегодня утром. Ее сегодняшний завтрак был подвигом. Вершиной. Пиком Коммунизма.

Дома она отрезала кусок хлеба, развернула плавленый сырок и поняла, что история с работником штаба так и не отпускает. Кусок в горло не полезет. Нужно поговорить с папой Леней, рассказать ему все, повиниться, предупредить. Настя бросила на стол нож, которым собралась было размазать мягкий сырок по хлебу, и позвонила родителям.

— Папа еще не пришел, — сказала Надежда Ростиславовна.

— А когда придет — не говорил?

— Сказал, что не раньше половины десятого. Он тебе нужен? Что-то случилось?

— Ничего не случилось, но поговорить нужно. Ладно, — вздохнула Настя, — тогда завтра.

— Завтра папа улетает в командировку, вечером, прямо с работы в аэропорт. Ты позвони часов в десять, он уже придет, я надеюсь.