Рассвет твоей нежности

Вернувшись в отделение, увидела стоящую у двери воспитательницу. А рядом с ней два охранника Макса.

— Татьяна Петровна, вы нас простите. Не уследили, — с ее глаз катились слезы. Мне даже стало жаль женщину. Еще и ребята из охраны бурили ее гневными взглядами. — Мы на прогулке были. Завхоз лестницу занести в подсобку не успел. Я только отвернулась, шнурки Кате завязать… Простите.

Кто кого потом успокаивал, я и не поняла, но к тому моменту, как в коридоре появился Андрей мы, обнявшись, плакали. Марина Евгеньевна уверяла, что глаз больше с детей сводить не будет. Да разве за ними уследишь?

— Тебе не сказали, что с Максимом все будет хорошо? — увидев мое заплаканное лицо, Черногоров грозно посмотрел на охранников.

— Сказали. — оттеснив женщину, он притянул меня в свои объятия. Большие руки успокаивающе поглаживали спину. Сомкнув пальцы на моем затылке, Андрей принялся массировать мне голову, словно почувствовал, что она ужасно болит. Черногоров нежно касается губами виска, волос, лба. В его руках я расслабилась.

- Туда нельзя? — спросил Андрей. Только сейчас я поняла, что он не столько успокаивал меня, сколько пытался прийти в себя. Его руки почти незаметно дрожали, а сердце до сих пор рвалось из груди.

— Просили не беспокоить, — вмешалась Марина Евгеньевна.

Хотелось его успокоить, но нужных слов не подобрала. Он же весь такой сильный, упертый, жесткий. А тут, обычный мужчина, которому не чуждо испытывать страх.

Дверь процедурного кабинета открылась, к нам вышел Макс. На лице улыбка, на лбу перевязка.

— Мама, папа! — кинулся он к нам. Максим уже несколько дней Андрея называет только папой. Сначала несмело он иногда обравнивал это слово, но увидев, что взрослые на это спокойно реагируют, стал смелее. И будто с этим «папа» у него проснулись и чувства к Андрею. Надо отдать должное Черногорову он прекрасно справлялся с ролью родителя. Проводил с Максом все свободное время. Часто к их играм присоединялся Герман.

Андрей присел на корточки и заключил сына в объятия. Еще немного и он его задушит. Крупный сильный мужчина, будто от всего мира пытался защитить и спрятать своего ребенка. По моим щекам вновь потекли слезы.

— Спасибо вам, — я подошла к усатому доктору, который с улыбкой наблюдал за моими мужчинами.

«Моими?» — поймала я себя на мысли. Когда это Черногоров успел стать моим? Может, в этот момент, когда бросил все дела и примчался в больницу? А может, когда каждый вечер играл с сыном, укладывал спать и старался помочь мне с делами? А еще Андрей прекрасно ладил с мамой, мог часами с ней что-то обсуждать, разговаривать ни о чем.

- Пожалуйста, — повернулся ко мне врач.

— Иван Анатольевич сказал, что я очень смелый. Я даже не заплакал ни разу.

— И родителям твоим скажу, что ты настоящий мужчина.