Последний рассвет

Да, спросил-то он обо всем, но обо всем ли рассказал ему Алексей Юрьевич? Во время вчерашних посиделок по случаю Лёнечкиного дня рождения посетила его странная мысль: да, о мертвых – или хорошо, или ничего, но так ли уж это правильно? Позавчера, в среду, его спрашивали о Лёне, и он отвечал так, как считал нужным. Мертвый Лёня лежал буквально за стеной, в десятке метров от кабинета, где с Сотниковым беседовал следователь, и казалось немыслимым рассказывать о старом друге всю правду. Правду о его слабостях. Правду о его пороках. О его характере. О его отношении к жизни. И Сотников сказал только то, что и так было всем известно: Леонид был знаком с широким кругом представителей шоу-бизнеса и мира искусства, активно ухаживал за женщинами и много лет поддерживал отношения с Кариной Горбатовской. Вроде бы ничего плохого о Лёне он не сказал.

А вот вчера, слушая Илюшу, произносящего долгую прочувствованную речь в память о Лёне, Алексей Юрьевич вдруг подумал о том, что если рассказывать следствию про погибшего только хорошее, как того требует христианская мораль, то ведь убийца может остаться безнаказанным…

Сегодня он готов был рассказать всё. Ну, почти всё.

Поэтому предложив оперативникам на правах гостеприимного хозяина заказать что-нибудь из фирменных блюд и напитков, он приготовился отвечать на вопросы.

Как и следовало ожидать, первым был вопрос о конфликтах и врагах. И он рассказал об Олеге Цыркове. Рассказал все, как было.

И об Илюше Горбатовском тоже рассказал.

И о Карине. О том, как Курмышов ей изменял.

– Значит, вы знали, что у вашего друга были любовницы. Вы были с ними знакомы?

– Я хорошо знал только Каринку, она практически выросла на моих глазах, а других любовниц Курмышова когда знал, а когда и нет. Лёня знакомил меня с ними, если представлялся случай, но мог и не познакомить, особенно если понимал, что связь случайная и кратковременная.

– А в последнее время у Курмышова появилась новая любовница? И вообще, кто у него был в последнее время, кроме Карины Горбатовской?

– Точно не знаю, – признался Сотников. – Но, вероятнее всего, кто-то был, потому что Лёня не мог долго оставаться только с Кариной, ему нужен был адреналин, новые ощущения, новые впечатления. Он панически боялся старения, особенно после микроинсульта, гнал от себя мысли о том, что немолод и нездоров, и всячески развлекался в этом направлении.

– А как отец Карины относился к такому поведению? Или он не знал о похождениях вашего друга?

– Знал, – Сотников насмешливо посмотрел прямо в глаза рыжеволосому оперативнику. – Прекрасно знал. И относился к этому плохо.

И о самом Леониде Алексей Юрьевич тоже рассказал то, чего не говорил на первом допросе.