Последний рассвет

Только в отличие от оперативника не обладавший феноменальной способностью к формированию динамического стереотипа. И не догадавшийся сперва потренироваться на свободных от игроков серверах. Разумеется, на новичка обрушился шквал презрительных реплик и рекомендаций не подводить команду, «покинуть игровое поле и не мешать нормальным мужикам рубиться». Паренек, взявший себе претенциозный ник Чак Норрис, оказался обидчивым, начал огрызаться и даже хамить, на что немедленно отреагировал новый администратор с ником Бедуин, пришедший на смену Пуме-Колосенцеву.

– Уважаемый игрок с ником Чак Норрис! – послышался в наушниках строгий спокойный голос. – От имени всего клана я убедительно прошу вас покинуть игру и не вступать в нее до тех пор, пока вы не научитесь самым элементарным вещам. Вы мешаете всей команде. Будьте любезны, проявите уважение к другим игрокам. В противном случае я буду вынужден поставить на голосование вопрос о том, чтобы вас забанить на длительный срок.

Чак Норрис что-то проворчал, но, как ни странно, прекратил игру.

«Вот молодец этот Бедуин, – с уважением подумал Роман. – Нашел ведь правильные слова и правильную интонацию, чтобы осадить этого юного хама. Интересно, как Гена вел себя в подобных ситуациях? Уж точно не так. Генка, наверное, начинал издеваться и оскорблять, вряд ли он в игре был не таким, как в жизни».

Он продолжал то играть, то наблюдать, внимательно следя за репликами, которыми обменивались игроки и вслух, и в чате, не только надеясь услышать что-то о гибели Колосенцева, но и пытаясь уловить, какие свары и конфликты, на какой почве и насколько серьезные могут возникать во время игры, и оценить их как повод для расправы. Вот, например, то, что пришлось выслушать новичку Чаку Норрису… Ведь иной за такие слова действительно может убить. А Генка мог кого угодно «опустить» точно так же, как он постоянно «опускал» Дзюбу. Гена Колосенцев был злым, недоброжелательным, ехидным, безжалостным, циничным, это правда, поэтому нажить себе врагов среди игроков мог без труда.

Глаза слипались, и приходилось взбадривать себя то умыванием ледяной водой, то порцией мороженого, которым Роман предусмотрительно запасся по пути домой. Проводив Лену, он снова вернулся к общаге и еще долго осматривал близлежащие улицы, закоулки и дворы в надежде найти гаражный комплекс, подходящий под описание из записки, найденной у Геннадия. Но ничего не нашел. Возвращаясь, почувствовал такой нестерпимый голод, что зашел в первый попавшийся круглосуточный магазин и купил мороженое. Съел его прямо на улице, не сходя с крыльца магазина, и вдруг ощутил, что бодрости прибавилось. То ли оттого, что холодное, то ли оттого, что сладкое… Он тут же вернулся и купил десять порций: полночи предстояло не спать.