Последний рассвет

Илья Ефимович чувствовал себя разбитым, и ему не хотелось появляться дома одному: жена, конечно же, начнет спрашивать, что случилось, зачем его вызывал следователь, и придется рассказывать о Лёне… Если Карина зайдет посидеть с матерью, то, возможно, вся тяжесть расспросов падет на дочь, а Илье Ефимовичу удастся отмолчаться. Ну ей же богу, сил нет разговаривать! Да и есть о чем подумать.

– Конечно, я зайду. – Карина заглушила двигатель и вышла из машины вслед за отцом.

Она разделась в прихожей и сразу прошла к матери, а Илья Ефимович ушел в спальню, прилег, не раздеваясь, поверх покрывала и закрыл глаза.

Сотникова допрашивали первым, еще с утра. Что он сказал? А чего не сказал? Как повел себя? Интересно, этот следователь Разумов ничего не заподозрил? Вообще-то он цепкий, как показалось Горбатовскому, так-то сидит – тюфяк тюфяком, а глаза злые, холодные, ничего на веру не принимает. Небось, знаменитое сотниковское обаяние на него не подействовало. Но самого главного Алешка, конечно же, не рассказал. И он, Горбатовский, промолчал. Пока.

И почему его любимая дочурка, его Карина, все время влюбляется не в тех? Просто рок какой-то над девочкой висит. Когда ей было 15 лет, до смерти влюбилась в Алешу Сотникова, который казался ей небожителем с его огромными знаниями, прекрасными изысканными манерами, приятным голосом, внимательными глазами за стеклами очков в тонкой оправе. Да, Алешка красивый мужик, этого не отнять, но характер! Был бы у него другой характер, Каринка, наверное, до сих пор тайно вздыхала бы по нему. Слава богу, девочка выросла и хоть немножко начала разбираться в людях, в итоге – влюбленность в какой-то момент растаяла почти мгновенно. Потому что никакое Алешка Сотников не божество, он сноб и эстет, который в глубине души считает всех, кто меньше знает и хуже образован, людьми низшей касты. И точно такое же отношение у него к тем людям, которые пренебрегают творческим началом. Для Алексея Четвертого творчество – религия, источник красоты, начало всех начал, и те, кто этого не понимает, для него просто не существуют. А ведь творцами рождаются далеко не все! Есть гениальные творцы, но есть и гениальные исполнители, без которых невозможны ни жизнь вообще, ни прогресс в частности. Даже из тех, кто имеет к творчеству природный талант, далеко не каждый творцом становится. И вот почему-то именно эта сторона его характера оттолкнула Каришу. Кумир как-то сразу поблек, но уважение к Алешкиному художественному вкусу и мастерству, конечно, у нее осталось.