Рассвет наступит незаметно

"

"– Тогда я забегу, чтобы оставить Милке записку. Я уверена, что она еще спит без задних ног, но волновать без нужды не хочу. Ну и захвачу что-нибудь вкусное. Не люблю чувствовать себя нахлебницей. Я обещала дочери испечь пироги, да и вам тоже, но сегодня уже навряд ли успею. И еще, Андрей Михайлович, вы же мне расскажете про вашу работу? Мне ужасно интересно.

– Расскажу, – пообещал он, – то, что смогу, конечно. Но поверьте, что ничего особенно захватывающего в этом не было. Просто жизнь. Я действительно занимался сбором и анализом данных, в том числе финансовых. Это довольно скучно, если разобраться. Никаких погонь, перестрелок, ампул с ядом и всего того, чем славятся шпионские книги и фильмы.

– И все же. Я никогда не видела ни одного разведчика. Тем более не стояла с ним лицом к лицу. Красивому лицу, надо признать.

– У разведчиков разные лица, – засмеялся Погодин. – И не имеет никакого значения, мужские они или женские, красивые или нет. Есть стереотип, что при подборе на работу принято исходить из того, что человека с яркими внешними данными брать не стоит. Таких запоминают. Но иногда внешняя привлекательность позволяет быстрее расположить к себе людей. Впрочем, значение для этой работы все-таки имеют совсем другие качества.

– Выдержка, смелость и храбрость?

– Нет, не в первую очередь, – он снова засмеялся. – Скорее интуиция, понимание человеческих характеров, умение запоминать большой объем информации, а главное – логика и аналитические способности. Работа разведчика складывается из многих элементов. Это только Джеймс Бонд обезвреживал бомбы голыми руками и стрелял с двух рук. В жизни так не бывает. Это монотонный, не всегда интересный, скрупулезный труд по сбору крох информации, которая, складываясь в картинку отдельными пазлами, позволяет понять, что именно происходит, и принять правильное решение. Все.

– То есть стрелять вы не умеете?

– Почему? Умею. Мы с Линн проходили самую разнообразную подготовку, в том числе и по стрельбе. Но, к счастью, это умение мне ни разу не пригодилось.

– Каково это – вжиться в роль иностранца и годами жить чужой жизнью? Получается, что вы даже родных не видели все эти годы?

– Это было самым сложным – фактически добровольно отказаться от своей семьи. Мне было проще, потому что родители уехали на Север, на заработки, когда я был совсем маленьким, меня вырастила бабушка. Ее звали Глафира Сергеевна, и она работала учительницей русского языка и литературы в местной школе. Когда я уехал, то по молодости лет не очень понимал, что вряд ли еще когда-нибудь ее увижу. Она умерла лет через пять. Мы тогда с Линн уже отработали нашу легенду по внедрению, окончили Сорбонну и «вернулись» в Канаду, собираясь второй раз сыграть свадьбу.