Ты мой закат, ты мой рассвет

— Думаешь, я хоть на минуту забыл, что ты — женщина? — Антон злится, и когда от следующего толчка тумба подо мной дрожит, останавливается, чтобы перевести дыхание и успокоиться. — Хватит уже хуйню нести, малыш. Мне ты нужна. Никто больше.

— Правда? — Я обнимаю его второй рукой и снова притягиваю к себе, помогая пятками, насколько это возможно, чтобы не навредить и не напрягать мышцы.

Я даже в туалет нормально сходить не могу, не то, что заняться сексом с мужем. Но мне нужно хоть что–нибудь, чтобы почувствовать себя желанной.

— Правда, Очкарик. — Антон прижимается ко мне горячим лбом и снова сдерживается, боясь, как будто, что даже от этого я развалюсь на кусочки. — Кончай говорить глупости.

Его губы снова прямо около моих.

Дыхание надломленное, тяжелое, какое–то обреченное, когда пытается увеличить дистанцию между нами.

— Тогда и ты, — прикусываю его за край колючего подбородка, — прекращай говорить глупости. И тоже кончай.

Антон со стоном набрасывается на мои губы, раскрывает их, вылизывает языком изнутри.

Мы тянемся друг к другу: одновременно осторожно и дико.

Когда не можешь заняться нормальным сексом, остаются только крошки и тонна чувств, которые закипают в нас обоих, поднимаются и выплескиваются через этот поцелуй.

Я на удивление быстро справляюсь с молнией джинсов. Антон так же быстро немного опускает их вниз.

Запускаю ладонь ему в трусы.

Обхватываю горячий член пальцами.

Сжимаю. Потираю. Глажу.

Голова кружится от предвкушения, так быстро он каменеет от пары моих движений.

— Поможешь мне? — почти упрашиваю моего майора. — Правда все хорошо. Будь со мной… Хотя бы так. Пожалуйста.

Он неопределенно мотает головой, но, когда я еще сильнее сжимаю пальцы, все–таки подается бедрами навстречу.

Мы больше не целуемся — мы дышим друг в друга.

Я слышу натянутый стон, когда тяжелая головка медленно скользит в моей ладони. Выставляю большой палец, растираю тяжелые капли по ее поверхности. Антон вздрагивает, берет меня за бедро, как будто «приклеивая» к деревянной поверхности тумбы.

Наверное, я сошла с ума, но все мои эмоции высокочастотными разрядами концентрируются в голове, в той части, которая наверняка отвечает за удовольствие.

Когда пройдут эти тяжелее сложные месяцы, мы дорвемся друг до друга по–настоящему.

Устроим, как он и обещал, грязный секс на всю ночь. А пока…

Я чувствую, как Антон трахает мою ладонь так жестко и сильно, что у него сбивается дыхание — и губы, которые изредка касаются моих, горячие и сухие.

До дрожи в плече, в которое я, чтобы не завалиться на спину, из последних сил цепляюсь пальцами.

В тишине квартиры длинный стон моего мужчины заставляет мое тело отозваться приятной волной удовольствия, хоть, конечно, бОльшая его часть сосредоточена в моей голове.