Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Рассвет. Часть 2

Очередная попытка Фуриса утопить начальство в бумажном море едва не увенчалась успехом, но Капрас как-то выплыл. Подписав очередную штуковину, до омерзения напоминающую циркуляры покойной Коллегии, но относящуюся к фуражировке корпуса, маршал откинулся на спинку почтенного скрипучего стула и решил, что заслужил стаканчик, а то и парочку. Не вышло – Агас доложил о прибытии очередного казарского посланца.

Тепло одетый кагет – тот самый, что дал повод Агасу вломиться к Хаммаилу, – с достоинством поклонился, и началось… Любящий брат вновь тревожился об обретенной сестре, для которой ему было не жаль пары конных батарей. Или эскадрона. Или провизии на четыре полноценных полка – привезенного золота хватало на многое.

Не будь драгоценностей Турагиса, Карло бы захлопал в ладоши не хуже Гирени. Полновесные, не стертые вэлы радовали и сейчас, однако у маршала достало ума удивиться – Лисенок уже получил, что хотел. Резона во взятках командующему убравшегося восвояси корпуса не было ни малейшего, разве что Баата в самом деле считал Гирени сестрой, но тогда казар искал бы ей кагетского мужа, а не платил гайифскому любовнику.

– Гирени будет рада, – сдержанно сообщил маршал, вглядываясь в лицо гостя. Казарон приложил руку к сердцу.

– Казар делает то, что велят его долг и совесть. Я прошу его именем разговора.

– Хорошо, – кивнул Капрас, – конечно.

– Сперва слово казара, и оно не о сестре.

На стол легла уже знакомая шкатулка с лисой. Следовало выказать доверие, и Капрас его выказал, без страха открыв футляр. Письмо было подробным – Баата не мог не передать покровителю Гирени мнения тех, кто, годами живя в Гайифе, служил Адгемару. Расспрашивал казар и подданных империи, обретших в Кагете убежище как от морисков и мародеров, так и от излишне рьяных сторонников нового императора. Беженцы, называть их иначе Баата при всем уважении к былому величию Паоны не мог, в один голос утверждали, что мориски явились всерьез и надолго.

Памятуя, что Создатель заповедовал детям своим Милосердие, казар соглашался дать кров всем, таковой потерявшим, но отнюдь не был уверен, что гайифцы обретут на новом месте счастье.

Казар перечислял долго и старательно, так долго, что Капрас понял – чужаки Баату не радуют. Об истинной причине «братец» Гирени молчал, но маршал и сам догадался: дело в Хаммаиле, вернее в том, что большинство дунувших в казарию сановных дезертиров загодя спелось с местными сторонниками Каракисов. Удачно поставившему на Талиг Лисенку подобное наследство без надобности, однако резать переходящих Рцук гайифцев ему тоже не хочется.

– Его величество велел передать что-то на словах?

– О да, – казарон красноречиво оглянулся, и Капрас заверил, что их никто не слышит.