Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Рассвет. Часть 2

– Прошу принять депешу!

Письмо мало что лежало в футляре, Турагис его вдобавок упрятал в конверт с пятью печатями. Вышло не хуже, чем у покойного Забардзакиса. Ножа для бумаг под рукой не оказалось, и Карло надорвал край. Записка была короткой и отнюдь не о Гирени:

С Гирени все хорошо, а на встречу надо ехать. Обижать старика не по-людски, к тому же Турагис прав. Пара вояк отечеству ох как пригодится, особенно если найдут, как выкупить пушки.

– Точно так! – Слуга предпринял новую попытку выпятить грудь. – Доверенный смотритель конюшен стратега Турагиса Ставро Зервас. Мне поручено сопровождать вас к стратегу.

– Не могу знать! – радостно выпалил пузан и, не успел Карло удивиться, пояснил: – Завтра к обеду мы имеем быть в Старом Килкисе. Стратег не может знать, как пойдут дела на ярмарке.

– Какой еще ярмарке?

– Лошади! – Ставро перестал пучить глаза и очень славно внезапно улыбнулся. – Вы же понимаете, у стратега это сейчас главное. Он, как определится, пригонит в Килкис человечка, тот и скажет, куда дальше. Либо на ярмарку в Алцею, либо в усадьбу господ Галлисов.

Задумавшийся Баата смотрел в небо, не услышать пыхтенья он не мог, значит, притворялся. То ли из вежливости – пусть гостья отдышится, то ли давая стареющей бабе время умилиться, Лисенок по своему обыкновению выглядел молоденьким и беззащитным, хоть и успел сожрать с дюжину волков. Вот Альдо, тот в самом деле был беззащитен… Щенок же, пусть и бешеный!

– Красивый вид, – прервала лезущую в голову жуть Матильда, – но для меня высоковато. Вы о чем-то думали?

– Думал? – «очнулся» Лисенок. – Да… О том, почему люди не летают, как птицы? Здесь это чувствуешь особенно остро! Мой брат так и не справился с зовом неба… Оно манит и тех, кто обречен ходить по земле.

– И по лестницам, – напомнила Матильда, косясь на едва не стоившую ей жизни решетку, к которой беспечно прислонился казар. Рядом, на бронзовом завитке, алела бабочка-фульга, еще несколько порхало над столом, наплевав на позднюю осень. – Помнится, вы говорили, что ваш брат погиб, когда ловил бабочку.

– Тогда я знал вас меньше, – скромно признался кагет, – и не мог быть до конца откровенен.

– Тайны лучше хранить, – посоветовала алатка, – особенно фамильные. О, полетела!

– Бабочки скоро заснут, – Баата проводил оживший цветок взглядом. – В садах уже заснули, но это место особенное, возможно, оно порождает безумие. Чем сдержанней человек, тем сильнее он хочет сорвать с себя незримую цепь. Отец любил сюда подниматься и раз за разом побеждать себя; слуги и воины к этому привыкли, а потом решили, что казар должен оставаться наедине с небом. Чтобы стать казаром в их глазах, мне пришлось рискнуть рассудком, но давайте сядем. Нас двое, так что зов нам не страшен.