Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Рассвет. Часть 2

Нельзя, тебе говорят! Ты, недобратец кесаря, соберись и успокойся! Время заканчивать, зрители на поединок уже налюбовались, приличия соблюдены.

Так, успокоиться получилось, сердце и голова приказа послушались, а вот Хельмут себя в руках держит едва-едва. Скверна рвется или просто обидно?

Родич уже не улыбается. Подгоняемый злостью, он прет вперед, как пять минут назад его приятель пер на Штурриша, только с вальдесами это бесполезно.

– Не тот противник, Хельмут!

Два жестких блока отбрасывают чужое оружие назад, а на третий раз… Вот оно! Палаш Хауфе только-только пошел вперед, а Руппи уже припал на колено, пропуская удар над головой. И в ответ – тяжелым эфесом снизу вверх, под локоть. Балладный Торстен раз за разом выхватывал вражеское оружие из ослабевшей руки, у Фельсенбурга не вышло. Удар оказался удачней, чем думалось, и палаш вывалился сам. Ладно, хлопнем клинком по плечу противника

Лишь на миг побелели в дикой ярости глаза, и тут же родич-китовник стал собой прежним – сдержанным и отменно воспитанным, но сомнений не осталось. Бесноватый, самый настоящий. Могут, значит, сдерживаться, вопрос: всегда так или нет? Вбросить палаш в ножны, слегка поклониться.

– Для первого дня терпимо, но, господа, найдите завтра кого-нибудь получше. Не забудьте, нужны двое. Друзья, кому я доверил свои орешки?

Талиг Акона Дриксен. Зумпфвизе

Бергеры готовы, кавалерия будет готова выступить через пять дней, а пришпорить – так и через четыре, дело за дичью. Необходимость покончить с Залем до весны признают все, только охота на бешеных зайцев существенно отличается от медвежьей. Рассеять кадельцев легче легкого, но именно этого делать и нельзя: от сбесившейся армии, пока она в кулаке и на марше, вреда меньше, чем от сотни рассыпавшихся по всему западу шаек. Значит, нужно загнать мерзавцев в подходящее место и перебить. Будь Заль «Неистовым», его можно было бы раздразнить, только зайцы, даже хлебнувшие зелени, первыми не нападают. Почуяв опасность, они начнут метаться по провинции, а самые дошлые – разбегаться, растаскивая заразу, и кордонами тут не отделаться.

Лионель оттолкнул карту и прошелся по кабинету, влезать в заячью шкуру было тошно, из нее Фридрих – и тот казался чем-то крупным и с чистой шеей. Покойного принца зелень сделала еще самовлюбленней, дурак так и не понял, что гвардия явилась его убивать. Тихий Марге объявил себя вождем всех варитов. Толковый фок Греслау поднял знамя с китом и отправился завоевывать Марагону. Ни разу не заступившийся за друзей принц Орест стал божественным, а Заль так и остался «исполняющим приказ регента» генералом.