Расстрельный список

Автобус закрутился по узким грунтовым дорогам, так что ветки деревьев корябали корпус, отчего водитель вворачивал крепкое словцо.

– Там мы ж совсем в глушь, – беспокоился все сильнее Продан.

– Что вы так нервничаете? – добродушно восклицал комиссар. – Ненадолго задержимся.

Остановился автобус около длинного дощатого домика, к которому примыкал наполненный дровами сарай.

– Кой-какие вещи здесь загрузим. А заодно разомнем ноги, перекурим и снова в путь-дорогу, – комиссар, расписывая вынужденный крюк так сладко, будто привез всех на курорт, вылез из салона.

«Каменный» последовал за ним. Продану ничего не оставалось, как присоединиться к товарищам из Москвы.

– Курите, – комиссар протянул раскрытый серебряный с позолотой портсигар.

Продан взял папиросу. Щелкнул бензиновой зажигалкой. Затянулся с видимым удовольствием.

Комиссар убрал портсигар в нагрудный карман. А потом ударил Продана кулаком под дых.

Дыхание у того сразу перехватило, и воздух вокруг кончился. Удар был по-боксерски сильным и отточенным. А потом москвичи навалились и очень умело закрутили руки.

Продан был далеко не слаб физически. Но спеленали его так умело и держали так крепко, что о сопротивлении не было и речи.

Он все же для приличия дернулся и, пытаясь вернуть дыхание, просипел:

– Вы что творите?"

"– Не шумите, гражданин Продан, – почти ласково проворковал комиссар, или кто он там. – Мы из ОГПУ.

На запястьях защелкнулись наручники – атрибут буржуазной полиции, перекочевавший в Страну Советов и пользующийся тут успехом. И задержанный смог распрямиться. Восстановив дыхание, он кивнул на деревянный дом:

– Это ваша тюрьма такая полевая?!

– Вы догадливый, Кондратий Аркадьевич, – все так же радушно улыбался комиссар.

Для порядка Продан начал возмущаться, грозить страшными карами по служебной линии. Как и следовало ожидать, без какого-либо заметного эффекта. Его грубо затолкали в дощатое строение. Как и ожидалось, эта избушка на курьих ножках оказалась заколдованной, то есть была оборудована для допросов в приватной обстановке.

– Нам все известно, господин шпион, – начал комиссар, когда задержанного усадили на приколоченный к полу табурет, да еще пристегнули наручник к торчащей из стены железной скобе. – И о явках. И о том, на кого вы работаете. Отпираться смысла нет.

– Я и не отпираюсь, – пожал плечами Продан. – Я вообще не понимаю, о чем идет речь. Какие явки?!

– На Комсомольской улице, – процедил, как плюнул, «каменный».

При этих словах Продана как по голове ударили. У него вообще было ощущение, что все происходит не с ним. Где его еще недавно такой приятный мир? Куда же он провалился с таким треском? Но нужно смотреть правде в глаза: происходило все именно с ним, но уже в совершенно других реалиях.