Расстрельный список

Закончив с конем и стреножив его, Коновод пристроился рядом со мной на песочке, около линии прибрежного кустарника. Настрой у него сегодня был на редкость благодушный.

– Эх, кем бы мне хотелось родиться, так это конем, – мечтательно протянул он.

– Ну хоть не лошадью, – хмыкнул я.

– Смеешься? – беззлобно произнес Коновод. – А зря смеешься. Конь – это благородство! А человек… А что человек. Так, слякоть.

– То есть мы воюем ради слякоти?

– Мы воюем, чтобы иметь свою лужу со своей слякотью…

В Нижних Озерах мы задержались на несколько дней, что шло вразрез с нашей отлаженной тактикой постоянного бега с препятствиями. Казалось, Коновод что-то там ждал. И мы сильно рисковали.

Пребывание на одном месте было чревато не только тем, что нас нащупают гоняющиеся за нами по всей степи враги. В ходе пребывания на одном месте войско начинало усиленно разлагаться. Если учитывать, насколько богато мы за этот рейд разжились горилкой, самогонкой и прочими спиртосодержащими напитками, сдержать повальную пьянку было выше человеческих сил. Народ расслаблялся, пил, искал женского общества. И, что куда хуже, оглядывался окрест себя, изумлялся, как его занесло сюда, к черту на рога, и зачем ему это нужно. И начинал разбегаться. А некоторые, пригревшиеся под теплым женским бочком, уже подумывали, чтобы остаться здесь на веки вечные.

Между тем худшие опасения начинали оправдываться. Наш конный разъезд столкнулся с разведкой красных и вовремя сделал ноги. Понятно, что тут вскоре будут основные части, и по логике нужно было срочно сниматься. Дело считаных дней, когда нас вычислят и ловчие выдвинутся по нашу душу. А в способности нашей шараги дать полноценный отпор я сильно сомневался.

Эти опасения обсуждались взбудораженными «ближниками» на штабном совете, как обычно щедро сдабриваемом жратвой и выпивкой. Так сытно и обильно я в жизни не питался. Если бы не вечная нервотрепка, разжирел бы, как хряк для сельхозвыставки в Нижнем Новгороде.

Мнение «ближников» было едино: надо срочно сниматься и идти на юг, поближе к Румынии.

– Будем сидеть здесь! Пока не скажу выдвигаться! – резко оборвал Коновод.

Я уже голову сломал, пытаясь понять его наполеоновские планы. Но ясности не прибавлялось.

– Так красные рядом. Сдохнем же! – заволновался народ."

"– Это еще когда будет. А кто против – сдохнет здесь и сейчас. – Рука потянулась к объемному карману кожанки, где лежали фляга и наган.

«Кабинет министров», по опыту знающий, что от командира можно ожидать что угодно, испуганно замер, прикидывая, что он вытащит: флягу или оружие. Коновод вытащил флягу и гаркнул:

– Все! Решено! Разойдись!

На следующий день в село прискакали четверо всадников на взмыленных лошадях. Я их раньше не видел.