Расстрельный список

Нам плевали вслед те, кто еще недавно боготворил…

Глава 7

На своем резвом, красивом смолянисто-черном скакуне Коновод сидел лихо. В отличие, кстати, от меня, не шибко дружившего с нашими четвероногими помощниками. Мою увесистую тушу лошади таскали всегда с физическим напряжением и с видимым презрением. А мне перед животинами было неудобно, что я такой большой и тяжелый и они вполне могли бы найти седока покомпактнее.

Ну никогда не умел я ладить с ними, даже во время пребывания в Красной армии, хотя там без конной тяги никуда. Невольно рассматривал какого-нибудь коня как равноправную личность с правом голоса, то есть ржания. И те, гады такие, чувствовали это и громоздились тут же на мою шею, свесив копыта. Одно слово – животные. В общении с ними нужно быть хозяином, а не приятелем, а с этим у меня всегда плохо. Нет во мне рабовладельческой жилки.

Коновод с некоторым пренебрежением посматривал на мои мучения. Умелый всадник почему-то всегда считает неумелого каким-то недочеловеком и ошибкой природы. А главарь этого отношения даже не скрывал, только радостно лыбился, когда я выглядел особенно неуклюже и потешно.

Но под мерный цокот копыт постепенно потек между нами если не задушевный, то относительно мирный разговор за превратности жизни и за человеческую поганую природу. В пути без доброго разговора скучно. Чем длиннее язык, тем короче дорога.

На Коновода произвело достаточно сильное впечатление столкновение с селянами в Вахановке. И он все никак не мог успокоиться.

– Крестьяне! Презренное племя. Скоры на расправу, а потом боятся, что им достанется за это на орехи. Чуют, что ГПУ их не пожалеет.

– Ну если посмотреть непредвзято, то они где-то правы. Бросили же мы их!

Коновод покосился на меня:

– Опять сообразительным умом форсишь? Так я поумнее буду. Запомни. Мы большое дело делаем. Мы важны. А они мелочь. Растопчут таких и не заметят. Как муравья в муравейнике. И ничего не изменится.

Я лишь кивнул, не вдаваясь в спор. Личное общение давало мне возможность оценить Коновода по достоинству так, чтобы лишний раз не встревать с ним в опасные диспуты. Передо мной был опасный, не терпящий иного мнения, резкий, заводной, необузданный, заражающий своей энергией прирожденный лидер, способный привести стадо баранов на скотобойню. И он не успокоится никогда.

Между тем наш крестовый поход против советской власти выглядел все более странно. Мы все так же заходили в села и станицы. Под бесстыдно фальшивящий оркестр собирали народ. Коновод с каждым разом все более вяло, без былого огонька, призывал брать власть в свои руки и гнать большевиков. Мы даже не пытались собрать оружие, провести мобилизацию добровольцев.