Расстрельный список

Я прикинул, а не обидеться ли мне. Потом решил, что лень. Допил чай и пристроился на узкой скамеечке. Под перестук колес сон сморил быстро. А разбудили меня ехавшие с нами путейцы, объявив, что прибываем и нам пора выматываться.

У товарной станции подобострастный мужичок с ноготок загрузил нас на подводу и препроводил в логово – на хутор, расположенный в лесах за чистенькой польской деревней.

Следующим вечером мы встречали нужный нам товарняк на отводных путях, куда он был отогнан под разгрузку. Завербованный нами железнодорожник поколдовал с печатью. И отодвинул в сторону деревянную дверь вагона, откуда пахнуло запахом стружки.

– Выходите, хлопцы! – радостно заорал он. – Конечная!

Хлопцы вышли. Инженер спрыгнул, едва удержавшись на онемевших ногах, обалдевший от путешествия и не веривший, что оно закончилось. Следом вылез Одессит, тоже помятый, но, как обычно, крайне оптимистичный.

– Прочь качающуюся палубу. Здравствуй, берег! – он белозубо улыбнулся.

Железнодорожник проводил нас окольными путями в темный переулок, где нас ждала подвода. Напоследок приглушенно, но с видимым удовольствием произнес девиз Украинской Народной Республики, скончавшейся в муках в 1920 году:

– Слава Украине!

– Слава, – поддакнул я для убедительности и крепко обнял верного «сподвижника», сдержав порыв раздавить его в объятиях, чтобы он треснул, как грецкий орех.

Наш путь лежал все в то же логово, все с тем же мужичком с ноготок и все на той же подводе.

По дороге, подпрыгивая на колдобинах, так что зубы стучали, Одессит причитал:

– Я что, ваш хваленый Буратино из «Золотого ключика» – среди деревянных чурок двое суток! Начальник, это был подвиг. И мне положена награда в виде усиленного питания!

– Барабан тебе на шею положен, Одесса, – хмыкнул я. – Не кипишуй, а работай. И тебе воздастся сторицей.

– Вот так всегда: на тебе дулю, купи себе трактор, а на сдачу застрелись!"

"На хуторе произошло воссоединение семьи. Инженеру бросилась на грудь его благоверная. Пошли вопли, причитания, слезы и прочая мелодрама. Эдакая семейная идиллия в тяжелые времена – вечная история из века в век. Насмотрелись мы на такое в немом кино. Но там хоть звуков нет, а здесь – хоть уши затыкай. Ушел я от них подальше, почему-то эта сцена меня раздражала.

Семейство все не угоманивалось и продолжало неустанно ворковать, как они друг друга ждали, любили, спать не могли – и прочая сладкоречивая муть. И так почти сутки, которые мы провели на хуторе.

Хозяин хутора, тот самый плюгавенький «водитель подводы», уведомил меня, что мы по договору не только должны довести семейство до приграничья, но и перейти границу, дабы сдать товар с рук на руки.

– А здесь сдать нельзя? – поинтересовался я.

– Не положено, – отрезал мужичок с ноготок.