Расстрелять или жениться?

Тогда из нее извлекали африон, и она попала на изнанку мира… А сейчас что произошло?

- Ты в порядке? Нужна помощь? – это на кухню вошел Эрик с подносом грязной посуды.

Сгрузил ее в раковину и подошел к бледному мне.

Когда-то мне не нравился этот тип. Да что там – я его почти ненавидел. Но после того как он фактически помог мне жениться на Агнессе, отношения между нами значительно потеплели, а потом и вовсе растаяли.

Да-да, именно он помог. Тогда я медленно ехал крышей, не понимая, что происходит, был не в состоянии отделить одни воспоминания от других. Не понимал, почему Гордон вел себя так, будто мы ни в какой храм с Агнессой и Филом не отправлялись. Не понимал, почему у меня самого в голове каша, как у человека с раздвоением личности.

Поэтому когда сработал мой связной медальон в лавке у Фила, и отдаленно прозвучал голос Эрика, я без раздумий ринулся туда и столкнулся с Эриком уже на улице. Он смерил меня тяжелым взглядом своих льдисто-серых глаз и насмешливо спросил:

- Что, тяжко, Родингер?

А у меня сердце забилось часто-часто. Потому что если он задает такие вопросы, то у меня не помутнение рассудка, и Агнесса мне не привиделась.

- Где Несси? Она жива? У меня не получается ее найти. Что с ней?

- Оставь ее пока, дай немного прийти в себя. Я накрыл ее охранным куполом.

- Я хочу быть рядом с ней, сейчас же!

- Мало ли что ты хочешь, - отмахнулся Эрик. – Ты сейчас пойдешь со мной и постараешься быть достаточно убедительным, чтобы я захотел привести Агнессу к тебе, а не забрать ее домой. Это, знаешь ли, сейчас целиком и полностью зависит от меня. И как я ей прикажу, так она и сделает.

Думаю, мой кулак, проехавший по его скуле, был достаточно убедительным. Не удержался, как ни пытался себя сдерживать.

- Весомый аргумент, - пробормотал Эрик, потирая ушибленную щеку и нос. – Допустим, засчитывается. Только Савьера держи при себе, ага?

Это он вовремя сказал, потому что мои руки уже начали трансформацию в зверя.

- Просто отведи меня к Несси, - процедил я сквозь зубы.

- Слушай, я в самом деле не могу тебя прямо сейчас к ней отвести. Ей совсем плохо. Я каждую ночь сторожу ее на границе сна и яви, потому что ее тело настолько ослабло, что в любой момент может исчезнуть. Ее лихорадит адски, она горит почти в прямом смысле того слова. Да не трясись ты так! Будет она жить, я с ней силой делюсь, пока она спит, удерживаю ее в этой реальности и не даю развоплотиться. Но тебе сейчас к ней лучше не ходить, а то хуже будет. Понимаешь?

Я ни черта не понимал, но чувствовал, что Эрик говорит правду. Он был предельно серьезным, даже не улыбался больше.

- Идем, Родингер, - сказал он и положил руку мне на плечо. – Нам с тобой о многом надо поговорить.