"Расследования Екатерины Петровской и Ко". Компиляция. Книги 31-50

Инкрустированный слоновой костью, покрытый росписью, яркость красок которой не потускнела за множество веков. Сочетание зеленого, красного, синего, белого, черного и золотого.

Анфиса навела на лот тридцать шестой камеру, потом резко убрала ее от лица, подошла ближе, вглядываясь, и потрясенно ахнула.

Филигранная роспись шокировала непристойностью, открытой порнографией сцен. И все сцены по сюжету связаны вот с этим стулом на слишком высокой толстой устойчивой ножке.

– Вещь позднего периода, примерно тридцатая династия, он весьма неплохо сохранился, – Гайкин чуть отступил в сторону, словно давая возможность своим незваным гостьям рассмотреть все подробно, во всех деталях.

Древнеегипетская роспись, четкая и яркая.

Египтянка – совершенно обнаженная, в объемном парике сидит на стуле и, держа в одной руке зеркало, а в другой длинную кисть, подводит глаза, совершая утренний макияж. Ноги ее широко раздвинуты, и между ног – то ли раб, то ли храмовый служка, тоже голый, с огромным возбужденным пенисом, целует ее промежность.

На другом рисунке обнаженная египтянка с лютней изогнулась на высоком стуле… этом вот высоком стуле… изогнулась, как пантера, и раб, не менее возбужденный и могучий, входит в нее.

Новый рисунок – и опять широко раскинутые ноги и раб, стоящий на коленях рядом со стулом, зарывшийся лицом в жадную плоть.

Яркие красочные сцены.

Аромат горячей смолы, древних сухих трав, имя которых лишь в свитках папирусов.

Катя почувствовала – еще минута, и она вспыхнет, как искра, и от нее ничего не останется.

– Что это такое? – спросила Анфиса.

– Стул наслаждений из храма Бастет. Специальное устройство для кунилингуса храмовых жриц.

– Ты еще во всех подробностях им объясни. Лекцию прочитай.

Женский голос – резкий, с ноткой истерики, разрушил все… всю эту ауру, пропитанную чувством тяжелой, древней, почти осязаемой похоти и желанием, которые словно клубились в хранилище.

Возле шкафа – менеджер музея Кристина. Они даже не слышали, как она вошла.

– Давай, Олег, что молчишь. Объясни, расскажи, как они там умели наслаждаться в этом храме, как отрывались по полной во время оргий, – голос Кристины звенел. – Специально ведь выбрал для девчонок этот лот. Может, покажешь все в натуре, а? Может, предложишь мне роль ассистентки, а?

– Он не нарочно выбрал, – забормотала Анфиса, красная, как рак. – Он распаковывал ящик, а мы вошли… мы сами… мы не хотели.

– Заткнись ты, – бросила ей Кристина, она подошла вплотную к Гайкину. – Ну, предложи мне роль ассистентки в реконструкции храмовых игр! Ты ведь хорошо это делаешь, ты ведь обожаешь это делать.