Расследования Берковича - 2

– Нет, рот мой был закрыт, но то, что рассказывал Наум, действительно было очень интересно, и главное – с такими точными деталями, что ни у кого, и у меня в том числе, и тени сомнения не возникло.

– Она его за муки полюбила, – неожиданно заявил Хутиэли, – а он ее – за состраданье к ним.

– Ого! – поднял брови Беркович. – Вы знаете Шекспира?

– Проходили в школе, – кивнул Хутиэли. – Помню, я еще тогда проявил свои способности к сыску. Я все искал оправдательные мотивы в поведении Отелло.

– Нашел, только значительно позже. Как-то, уже служа в полиции, я разговорился с Адису Дасой, ты его не знаешь, он служит в дорожном патруле. Способный парень, фалашмура. Но в Шекспире – нуль. Так вот, однажды я рассказал ему эту историю, мне хотелось знать, как оценит улики, представленные Яго, истинный представитель племени мавров…

– Фалашмура – не мавры, – поправил Беркович.

– Непринципиально, – отмахнулся Хутиэли. – Так ты знаешь? Услышав о пропаже платка, Адису побледнел – ты можешь представить побледневшего эфиопа? – и чуть не грохнулся в обморок. А потом спросил: «Он ее, конечно, убил?» Я подумал, что Адису все-таки читал Шекспира, но он это имя даже не слышал… Так вот, именно Адису и просветил меня относительно поведения Отелло. У фалашмура, видишь ли, есть обычаи, которым много столетий. В частности, от матери к дочери передается реликвия – вышитый платок, в котором, по преданию, скрыта тайная сила. Платок нельзя передавать никому – и уж тем более, мужчине. Если женщина теряет платок, ее надлежит наказать, и наказание выбирает старейшина рода. Если она платок дарит, женщину надлежит убить, и здесь закон не допускает толкований. Ты представляешь? Оказывается, Отелло не был ревнивцем! Он выполнял свой долг, ведь именно Отелло был как бы единственным храниметелем законов своего племени… Конечно, Дездемона не знала всех этих тонкостей, но ведь незнание закона, как известно, не избавляет от ответственности. Отелло исполнил свой долг, но жить после этого, конечно, был не в состоянии. Хотя, должен тебе сказать, что, предстань он перед судом фалашмура, его, ясное дело, оправдали бы. А может, даже и наградили за хорошую работу…

– Удивительно, – пробормотал Беркович, – я всегда думал, что Отелло глупец…

– Многие склонны обвинять других в глупости, не зная точно побудительных причин, – назидательно сказал Хутиэли. – У нас в Израиле это сплошь и рядом. Правые называют глупцами левых, а левые – правых, между тем, и те, и другие достаточно умны… Впрочем, ты рассказывал об этом золотоискателе, извини, я тебя опять прервал.

– Ничего, ничего, – сказал Беркович. – Этот Наум действительно сам перекопал гору породы. Несколько недель он работал на солнце, и кожа его стала черной, как у этого вашего Адису Дасы.