Эротические рассказы Stulchik.net - Категория \

Они чувствую себя большими и сильными, когда насилуют, а другого слова я не собираюсь использовать, пятнадцатилетних девочек. Тоже, конечно, комплексы - ущемлённое где-то в детстве достоинство, наверняка, от осознания собственной недостоиности и убогости."

"Два типа уже есть. Могу выделить ещё один, менее многочисленный. Всего два представителя. Были такие невольные любовники у Эсфирь, кстати, оба они выбирали только её, отличающиеся от остальных только манерой говорить, стилем жизни и прочими поверхностными материальными признаками. Один, например, носил на пальцах сотню очень тонких колец.. Такие же ублюдки, только вынужденные чем-то носить на себе всякие признаки принадлежности к людям другого положения в обществе.

Вот, пожалуй, три группы, три вида, которые хотя бы имеют отличительные особенности. Таких было не много. Больше было других - однолицых существ мужкого пола, которым было всё равно, с кем и где спать. И все они заходили в комнату, где обитали мы, и все они выбирали. Сотни раз они направляли свои пальцы в сторону Эсфирь, сотни раз они подзывали её и уходили с ней. И сотни раз она возвращалась ко мне и умоляла меня не быть таким, каким я был в её отсутствие. Я помню её и достаточно почти мне этого. Я помню её голос, многие её черты помню, многие её слова. Я даже помню её присутствие рядом со мной, я представляю его себе сейчас и мне становиться так же больно, как было тогда, когда она отдавалась выродкам-гостям Ридо. Единственное, чего мне не хватает, чтобы восстановить в себе спокойствие и наслаждаться тем, что у меня есть, так это присутствие. Если бы оно вечно было со мной, только её присутствие - даже не она сама, я был бы спокоен и счастлив. Но, как всегда, человек хочет недоступного, в моем случае это усугубляется ещё и тем, что я сам себя лишил того, что сегодня для меня есть недоступность. Приходиться довольствоваться тем, что осталось у меня - мне действительно очень просто представить её рядом с собой, я почти начинаю видеть её, но приходит недоступность и всё исчезает.

Меня всегда это гнело - то, что они насиловали Эсфирь. Но я не ощущал этого до конца - этого не было на моих глазах, а доверять своему воображению - недостойно. Я испытывал крайнюю ненависть, когда Ридо заставлял наши тела содрогаться в нужной имитации физической близости, я ненавидел его, когда она заставлял Эсфирь делать это с Аполлосом, которому же, вечно неудовлетворённому изгою, это всегда было в радость. Им всегда было в радость - Метте, Аннах, ему, Техаамане - из них выросли бы такие же, что приходили к нам в комнату за выбором - такая же мразь. Я ненавидел его, ухмыляющегося охранника, имя которого даже не знал. Я не испытывал такой ненависти к Аполлосу, ведь формально Ридо заставлял его совершать эти действия.