Эротические рассказы Stulchik.net - Категория \

В губы. А потом руку его взяла и себе на грудь положила. Тут он окончательно проснулся, на меня вытаращился и приподнялся. Удивленно так говорит: Ты что! Ах дрянная девчонка! Но лицо совсем не сердитое, и я его за шею - хвать! И повисла, когда он на руки оперся. И опять поцеловала. Ну тут он руки согнул, опустился, и меня к кровати прижал всем телом. А потом тоже поцеловал. Да так сладко, что у меня дыхание перехватило и в животе, внизу, тепло сразу стало. А когда чуть на бок отвалился и рукой мне от горла до пупа провел (а рука такая нежная! но за сосок цепляется), я даже задрожала вся - и зубы застучали. Только и смогла простонать каким-то чужим хриплым голосом: Еще... И руку его, к себе прижимая, ниже по животу толкнула... Потом плохо помню - очнулась, а он меня за плечи трясет и в лицо заглядывает. Озабоченно. Я только смогла улыбнуться из последних сил (все тело сладко ломило и ныло) и говорю: Спасибо... - так в каком-то фильме делала героиня. Еще успела сказать, чтобы никому ни слова, а то меня мать убьет. И тут же уснула. Он вместо ответа мне руку на голову положил. Потом, помню, еще разбудил меня - дал какую-то таблетку и стакан воды... Во сне все продолжалось, мне хотелось спать вечно...

Проснулась я уже после обеда. Внутри что-то поднывало - у него все оказалось слишком большим для меня. (Я потом еще неделю ходила, стараясь пошире расставлять ноги и временами поеживаясь от боли). На столе был обед, а Пашка уехал в мастерскую.

В следующую же ночь, когда я только представила, что он завтра будет спать с матерью, я чуть не умерла от ревности. А потом так вешалась на папашку и улыбалась ему, что мать странно посмотрела. И спросила, с чего бы это я сияю, как самовар. Пашка, видимо, старался меня избегать. С неделю ему это удавалось. Наконец, я его поймала, когда он, сидя в лодке, отправлялся на рыбалку, и мы сначала сплавали на небольшой остров в камышах (от лодки до полянки я ехала на широких плечах папашки).

Потом он отвез меня обратно. Я излечилась от лихорадочного возбуждения и беспричинных улыбок и смешков. Он стал нежен и больше не сопротивлялся моим домогательствам - я сказала, что иначе буду гулять с кем попало (я, конечно, врала) или все всем расскажу. Впрочем, это было уже неважно - Пашка признался, что тоже любит меня. Но иногда я чувствовала себя такой несчастной, что по ночам горько и безнадежно плакала, сама не знаю о чем."

"Когда закончилось лето (самое счастливое лето в моей жизни), мы переехали домой и напряжение усилилось. После серии скандальчиков мать, видимо, о чем-то догадалась или просто характер у нее такой тяжелый, возможно, - с Пашкой они развелись. Мне было настрого запрещено с ним встречаться. Я ездила к нему в мастерскую.