Рассказы

Кроме того, была банковская карта и старый, затёртый паспорт. И завершала всё складная зубная щетка для путешествий, собранная в походное положение, щетиной внутрь пластикового чехла.

— Это всё? — спросила я.

— Вы думаете, мы воруем у наших пациентов?

— Вы не будете против, если я осмотрю?

— Вы коп, — ответила доктор.

Банковская карта выпущена на имя Дж. Ричера и была действительна еще год. Паспорт выпущен три года назад на имя Джека Ричера. Не Джона, а Джека, как и было, наверное, написано в его свидетельстве о рождении. Второго имени не было, что не совсем обычно для Америки. На фотографии изображение, похожее на лицо, лежавшее на подушке. Только на тринадцать лет моложе, и выражавшее что-то среднее между терпением и готовностью взорваться, словно парень приготовился ждать ровно столько времени, сколько фотографу необходимо, и ни секундой больше.

Ни водительского удостоверения, ни кредитной карты, ни сотового телефона.

Я спросила:

— А где его одежда?

— Ничего ценного, — сказала доктор. — Мы всё сожгли.

— Почему?

— Возможность заражения. Я видела бездомных в парке, одетых лучше.

— Он что, бродяга?

— Я же говорила вам, что он не сказал ни слова. Может, он эксцентричный миллионер, откуда я знаю?

— Похоже, он в неплохой форме.

— Это если не считать, что он лежит на больничной койке и весь в бинтах?

— Я имела в виду общее впечатление.

— Здоровый, как конь. И такой же сильный.

— Когда он придёт в себя?

— Возможно, к вечеру. Я ведь дала ему лошадиную дозу.

* * *Я вернулась к концу своей смены. Никто мне за это не доплатит, но я была новичком и хотела произвести хорошее впечатление. Звонков о стрельбе не поступало, так же, как и слухов. Никаких других жертв, свидетелей и звонков на 911. Как я поняла, это было в порядке вещей. Это город. У его изнанки своя жизнь. Как в Вегасе. Всё, что происходит там, там и остаётся.

Какое-то время я еще порылась в базах данных. Ричер — не совсем обычная фамилия, и я подумала, что комбинация Джек-прочерк-Ричер, вероятно, будет еще менее распространена. Но данных о нём не было. Говоря другими словами, все ответы были отрицательными. У парня не было ни телефона, ни машины, ни лодки, ни трейлера, ни кредитной истории, ни дома, ни страховки. Ничего. Было лишь несколько давних записей с военной службы. Он был офицером военной полиции, служил в основном в подразделении по расследованию уголовных преступлений, имел несколько наград, что вначале вызвало у меня теплое чувство, но затем обеспокоило. Тринадцать лет честной службы, и вот теперь он не имеет своего дома, ранен в бок и носит одежду настолько грязную, что больница вынуждена была сжечь её. Это не совсем то, что хочет услышать новенький детектив в свой первый день работы.

Было уже темно, когда я вернулась в больницу.