Рассказы

Женщина с сумкой-поясом и налобной повязкой пересекла реку Потомак по мосту Френсиса Скотта Ки, высоко над водой, точно по прямой, сквозь горячий и влажный воздух упорно продолжая свою чудесную, не ненарушенную ничем пробежку, направленную в сторону Джорджтауна, хотя она и не планировала оказаться там. Она собиралась повернуть направо на М-стрит, переходящую в Пенсильвания Авеню, бежать до Вашингтон Сёркл, затем по Нью Гемпшир Авеню до Дюпон Сёркл, и по Массачусетс Авеню остальную часть пути прямо до Капитолия.

Неудачный маршрут с географической точки зрения, но любой другой вариант был либо меньше, либо больше пяти миль, а она бежала именно пять миль. С точностью до дюйма. Кто-нибудь другой тихим воскресным утром использовал бы одометр своего автомобиля, она же купила колесо землемера, большую желтую штуковину на палочке, и шла с ним целых четыре раза, пока не прошла точно восемь тысяч восемьсот ярдов и ни на один шаг меньше или больше. Точность имеет важное значение.

Она продолжала свой бег. К этому моменту пот струился по её спине рекой, а горло горело. Смог облаком висел над медленной рекой. Но она собралась с силами и устремилась вперед длинными шагами, в быстром ритме, помогая себе руками. Её налобная повязка пропиталась потом. Но она опережала график. Уже. Еще многое может измениться, но у нее есть шанс сделать это. Пять миль за тридцать минут. Восемь тысяч восемьсот ярдов за тысячу восемьсот секунд. Четырнадцать целых и две трети фута в секунду. Расстояние, не принятое на международных соревнованиях, значит, это не считается мировым рекордом. Так же, как и национальным, и олимпийским. Но великие могли сделать это за двадцать четыре минуты, поэтому тридцать было вполне приемлемо. По крайней мере, для неё, учитывая дорожное движение, светофоры, и служащих, спешивших на работу.

Она поднажала, тяжело дыша, все еще двигаясь легко, полностью сосредоточившись на этом."

"Движение по 16-й улице состояло из сплошных остановок и разгонов, и раздражение росло с каждым кварталом. Вот пройдена Джунипер Стрит, и Айрис, и Хемлок, и Холли, и Джераниум, и Флорал, вот он миновал госпиталь имени Уолтера Рида и парк, раскинувшийся справа, зеленый и безмятежный. Водитель не был больше пулей. Он был, в лучшем случае, подверженной аэродинамическим силам шрапнелью, бросаясь вправо и влево с одной полосы движения на другую, пытаясь выиграть малейшее преимущество на абсолютно прямой дороге. Южный город, построенный для лошадей, повозок и обливающихся потом джентльменов в шляпах и жилетах, отгоняющих москитов, был теперь заполнен сбившимися в кучу автомобилями, перегретым воздухом, колышущимся над их капотами, и дорогой краской, переливающейся на солнце.

Ему еще предстоял долгий путь, и он уже опаздывал.