Эротические рассказы - Подростки

Гормоны бушуют, а в голове мухи и никаких тормозов. И что самое страшное — совратить Свечкину он может в два счёта. Бастионы морали не в силах выдержать натиска прогрессирующей любви.

Лучше я, чем она, — подумала Леночка. — Я взрослая.

Но на самом деле эта мысль была лишь самооправданием — этакий кляп для холодного рассудка. Ведь она всем телом и всей душой — кроме этого маленького гнездилища благоразумия — хотела, хотела, ещё раз хотела снова оказаться в объятиях мальчика, который доставил ей чуть ли не большее наслаждение, чем все взрослые мужчины до него.

— Ты уже готов продолжить? — спросила она вслух.

Птица обрушился на неё сверху, покрыл её лицо поцелуями, а потом приказал:

— Лежи, не двигайся.

Леночка замерла, не зная, что он ещё придумает. А Птица поднялся на ноги и зашебуршился где-то у стены. И вдруг как раз там, откуда доносились звуки, вспыхнул красный свет. Горел обыкновенный фотолабораторный фонарь, но Леночка в первый момент вспомнила о других красных фонарях и зашлась в приступе безудержного смеха. Юрик расхохотался за компанию, снова бросился её целовать, поднял на ноги, и они затанцевали на узком пятачке между какими-то станками, ящиками и этажерками под задорную песенку Нам не страшен серый волк.

В этот момент они легко могли выдать себя, поскольку их песни и пляски были слышны снаружи. Но по счастью в этот то ли поздний, то ли ранний час мимо никто не проходил, а Юрик вовремя опомнился и закрыл рот Леночки поцелуем. Оторвавшись от его губ, Леночка стала осматриваться по сторонам. В красном свете окружающая обстановка выглядела мистически. Токарный станок по дереву с навек и вросшим в него незаконченным изделием казался какой-то фантастической машиной, оружием пришельцев. Высокие этажерки, забитые книгами и бумагами, наоборот, навевали мысль о Средневековье.

Леночка взглянула под ноги и тут же раздался новый взрыв смеха. Оказывается, он и занимались любовью на плакате Кукуруза — царица полей и огромном флаге како й-то из союзных республик. Умный Птица даже узнал, какой, но Леночке не сказал. Со стены на них смотрел покосившийся портрет незабвенного Никиты Сергеича с дырками на месте глаз и рта и с неприличной надписью поперёк лба. Присмотревшись к книгам и журналам, Леночка обнаружила, что они тоже относятся к той кукурузной эпохе. Похоже, дверь в этот подвал не открывали лет двадцать.

Юрик тем временем обратил внимание на притулившийся в углу бюст Ленина, показал на него пальцем и возмущённо воскликнул:

— А чего он подсматривает?!

Недолго думая, он развернул бюст на 180 градусов и прочёл на его подножии:

— Абашвили. Не знал, что Ленин был грузин.

— Дурак, это Сталин был грузин. А Абашвили — скульптор.

— Без тебя бы не догадался.