Эротические рассказы - Подростки

В неприличном виде.

— Это в каком? — поинтересовался откуда-то сзади Шура Семицветов, чьи оттопыренные уши, как локаторы, улавливали все звуки вокруг, даже те, которые не были для этих ушей предназначены.

— В голом, — охотно пояснил Птица, и сразу несколько юношей бросили на Свечкину удивленный взгляд. Раньше этот аспект как-то ускользал от их внимания. Никто ни когда не думал, что строгая и примерная Свечкина может быть голой. Подобная мысль была почти столь же кощунственной, как изредка посещавшее отдельных пионеров озарение, что Ленин, оказывается, тоже ходил в туалет.

Под раздевающими взглядами Свечкина покраснела до корней волос и наверно убежала бы с глаз долой — но уже протрубили горнисты и простучали барабанщики, а с дальнего конца строя к центру пронесли знамя. Покинуть строй в этот момент означало сорвать линейку, а на такое Свечкина была не способна. Пионерский долг пересилил, и она, сдержав слёзы, вскинула руку в салюте.

После линейки благоразумный, умеющий никогда не попадаться и не попадать Женька Гуревич сказал Юрику:

— Зря ты нарываешься. Она опять настучит, и полетишь ты отсюда белым лебедем.

— На то и гадкий утёнок, чтобы лебедем летать, — гордо ответствовал Юрик.

Свечкина, однако, и не подумала стучать. Правда, любители этого дела имелись в отряде и помимо неё, но они были лишены доступа в высокие сферы, так что их стук не пошёл дальше вожатой, которая и так краем уха слышала разговорчики в строю. А день был банный, и Леночка была одна на весь отряд. Второй вожатый Дима ещё в начале смены явился на летучку с тяжёлого похмелья, вдрызг разругался с начальником и тут же был уволен, а замены ему пока не нашли.

Так что Леночке пришлось самой купать сначала мальчиков, а потом девочек. С мальчиками она, естественно, была в купальнике, а сами мальчики — в плавках. Только Птица явился без плавок, закрутив в обоснование этого замысловатую фразу в своей привычной манере:

— Каждый, кто хоть раз видел античную статую, знает, что находится у мужчины под трусами.

И что странно — чуть ли не любая выходка или эффектная фраза Юрика могла бы послужить замечательным поводом для насмешек или (взять хотя бы гадкого утёнка) для обидных прозвищ, — но никто никогда над ним не смеялся, никто не дразнил его и не выдумывал кличек — даже Птицей Юрик назвал себя сам. Все просто опасались — ведь неизвестно, какую месть Юрик может выдумать и по безбашенности своей воплотить в жизнь.

Вот и теперь только малолетний гигант Лёша Кучин, простой, как три копейки мелочью, и не привыкший думать о последствиях, лениво пробасил:

— А ты что, Геракул что ли, или что?

Юрик воззрился на Лёшу в немом изумлении. Он никак не подозревал Кучина в знании древнегреческой мифологии.