Эротические рассказы - Подростки

Неожиданно Елена Юрьевна поддержала это ходатайство, хотя четыре дня назад она придерживалась прямо противоположной точки зрения.

В конце концов Юрик отделался всего лишь выговором и вернулся в отряд тихий, как овечка. Но тем, кто хорошо знал Птицу, это затишье показалось весьма подозрительным.

А ещё несколько дней спустя Елена Юрьевна глубокой ночью в одиночестве возвращалась в свой отряд. Более благоразумные вожатые уже спали в своих постелях, менее благоразумные любили друг друга в лесу возле костра и купались голышом всё в том же озере. А благоразумие Леночки находилось как раз посередине между этими двумя крайностями, и когда вечеринка — очередная из многих, почти ежедневных — перехлестнула за грань приличия, она покинула коллег и одна отправилась через тёмный лесопарк к корпусам Буревестника.

Шла она босиком, в платье на голое тело, а сумку с мокрым купальником и тапочками несла в руке. Ей было приятно. Земля щедро отдавала накопленное за день тепло, а трава уже готовилась встретить утро и покрывалась свежей росой. Прохладный ветер ласково прикасался к Леночкиной коже, едва прикрытой лёгкой тканью, а у озера просыпались птицы.

Но голос одной птицы вожатая никак не ожидала услышать в этот предрассветный час, а потому вздрогнула от испуга, когда Юрик Лебедев вкрадчиво произнёс прямо у неё над ухом:

— Это ошибка — думать, будто дети слепые.

— Ты что здесь делаешь? — машинально спросила Леночка, оборачиваясь.

Птица стоял перед нею мокрый, в одних плавках, и весь вид его ясно показывал, что он тут делал — купался, естественно. Но ответ его поразил Леночку. Глядя на вожатую честными лазами, Юрик преспокойно сообщил:"

"— Я наблюдал за процессом размножения у высших приматов. Юннатское любопытство.

— О Господи! — простонала Леночка. — Что ты видел?

— Всё, разумеется, — ответил Птица. — А Бога нет, это медицинский факт. Доказан О.Бендером в 1927 году.

Круговая порука, в которую был вовлечён чуть ли не весь младший и средний педсостав, как-то не предполагала присутствия при ночных вожатских бдениях любопытных юннатов и прочих воспитуемых. Тем более, что на протяжении предыдущих лет не было случая, чтобы какой-нибудь не в меру любознательный ребёнок в три часа ночи пробрался по лесу за километр от лагеря к вожатскому костру.

Старший педсостав тоже не был посвящён в подробности этих ночных бдений. После полуночного обхода начальник лагеря и старший воспитатель мирно отправлялись спать. Однако можно было предположить, что их вряд ли обрадует известие о тех делах, которые творятся по ночам возле упомянутого костра, да ещё на глазах у страдающих бессонницей пионеров.

Пионер такой, собственно, был один, и его требовалось каким-то образом нейтрализовать.