Эротические рассказы - Подростки

Из-за боли в поротой попе я дернулся всем телом и тут же получил новый удар.

— Девятнадцать.

Следующий удар последовал после самой продолжительной паузы, но был значительно сильнее. Я не выдержал.

— О-о-о-о. Двадцать.

Из глаз текли слезы, которые я принялся вытирать рукой. Оксана спокойно смотрела на меня.

— Так, снова меняем позу. Становись с центр комнаты, немного согни колени и упрись в них руками.

Всхлипывая, я выпрямился и отошел от стола. Попа пылала огнем и, прежде чем принять требуемую позу, я растер ее ладонями. Член, после всего что было, я уже не прикрывал. Оксана встала сбоку и чуть сзади от меня."

"— Не забывай считать, — напомнила она.

Я кивнул.

Первый удар был не слишком сильным, но поскольку он пришелся на следы от предыдущих, я дернулся и взвыл.

— У-у-у. Двадцать один.

Новый удар.

— Двадцать два, — по щекам ручьями лились слезы.

После следующего удара я не выдержал и немного переступил вперед.

— Двадцать три.

— Стой на месте, не двигайся, — она снова ударила.

Я подпрыгнул.

— Ай! Двадцать четыре.

Снова удар. Кажется, она начала меня немного жалеть и била не слишком сильно, с приличными промежутками. Но мне все равно было безумно больно.

— Двадцать пять. Двадцать шесть. Ой, — я всхлипнул. — Двадцать семь. У-у-у-у. Двадцать восемь. Двадцать девять. Тридцать.

Она застыла в задумчивости. Не в силах терпеть, я выпрямился и снова принялся растирать пылающую попу.

— Да, хорошо тебе досталось, — произнесла она после паузы. — Пожалуй, стоит немного облегчить тебе наказание. Последние десять получишь рукой, а не ремнем.

Я замер. С одной стороны, казалось, что удары рукой будут слабее. Но, с другой, теперь Оксана должна была прикасаться рукой к моей голой попе. Даже после всего что произошло, это казалось позорным. Мой член непроизвольно начал увеличиваться и, чтобы Оксана этого не заметила, я прикрыл его ладошками.

Она усмехнулась, села на диван и отложила ремень.

— Иди сюда и ложись мне на колени.

Я подчинился, убрав руки от члена, только когда нагнулся настолько, что она больше не могла рассмотреть моих гениталий. Теперь я лежал на ее коленях как бы домиком, упираясь руками и ногами в пол. Моя пылающая попка была поднята выше всего и покоилась на ее коленях. Почему-то именно это положение показалось мне самым позорным из тех, которые я принимал сегодня. Она положила левую руку мне на шею, а правой ладонью коснулась попки, заставив меня густо покраснеть.

— Не забывай считать, — напомнила она и нанесла несильный шлепок.

— Тридцать один, — воскликнул я, радуясь, что хоть один удар оказался не таким болезненным.

Кажется, она почувствовала это и вложилась в следующий значительно сильнее. Я дернулся.

— Тридцать два.

Следующий был настолько сильным, что не уступал ремню.