Эротические рассказы - Подростки

Я вытер масло в паху трусами, подумав: к вечеру истоплю баньку и помоюсь, — и тоже оделся.

А камера продолжала работать. Я включил перемотку на начало. В сенях гремел рукомойник. Камера тихо журчала. За окном солнце подбиралось к полудню. Я отправился на кухню.

— Есть хочешь? — спросил я Лизу в дверях сеней.

— Очень, — ответила она, вытирая полотенцем бёдра.

Она повернулась ко мне спиной и исполнила ламбаду. Всё-таки она была хороша! Я издал невнятный возглас любви, нежности и прошёл к холодильнику. Достал и разогрел на сковороде котлеты, залил их яичницей. Когда Лиза вернулась на столе уже стояли огурцы, помидоры, котлеты с яйцом, хлеб. Я налил в стаканы домашнего тёщиного вина.

— За тебя, — сказал я, — чудо дивное и прелесть небесную.

Мы выпили и стали есть.

— Тебе вправду было хорошо? — спросил я, не веря до конца, что мне удалось пробудить в ней чувственность.

— Не поверишь… Так — никогда. Мальчишки — фуфло…

Она тщательно вытерла хлебом тарелку и, прожёвывая его, сказала твёрдо, прямо глядя мне в лицо:

— Сейчас пойду и заявлю, что ты меня изнасиловал. Козёл.

Что-то такое я и ожидал втайне даже о самого себя. Это ведь я, старый селадон, ощущал взрыв Вселенной и эстетическое наслаждение её молодостью. А она хоть и испытала со мной свой первый оргазм, но по сути была и осталась вульгарной, дурной, развращённой девчонкой. Мне стало жалко себя — не её! Она уже отдавалась своим мальчишкам до меня. Мир рухнул, придавив меня своими обломками.

— Гад, — сказала она равнодушно. — Сволочь.

Ладно. Я хоть и селадон, но старый, то есть опытный. И убью сейчас двух зайцев. Я знаю, почему она не уходит и чего ждёт.

— Подожди секунду, солнышко, — грустно сказал я, — сейчас вернусь.

И я вернулся. С камерой в руках. Я включил воспроизведение и развернул экран в её сторону.

— Смотри.

На маленьком экранчике она сама вошла в комнату в одних трусиках, сама сорвала с себя футболку, сама расстегнула мне брюки и стянула их вместе с трусами. Я, конечно, на экране выглядел далеко не Апполоном, но, несмотря на это, она сама стала делать мне минет, присев у моих колен на корточки (хороша, чертовка, вопреки всей её вульгарности, просто чудо какое-то!). Я её пальцем не тронул: стоял, оперевшись руками о стол за своей спиной.

— Ты думаешь, тебе поверят после этого? Кто, скажи, кого изнасиловал?

С её лица слетело хищное выражение, и она снова превратилась в маленькую нежную девочку. Растерянную, обиженную, и от этого ещё более желанную. Первый заяц был убит.

Лиза встала. Я выключил камеру и взял её за руки.

— Я хочу встречаться с тобой, милая моя, хорошая моя девочка, — она вскинула на меня свои ресницы. — Устрой своим мальчишкам каникулы. Только я и никто больше. Тебе было хорошо со мной? — Она кивнула. — Тебе будет хорошо со мной.