Эротические рассказы - Подростки

Она хоть и отталкивала мои руки, но давала возможность, несколько секунд, их потискать. У нас с ней доверительные, не переходящие, правда, в откровенную фамильярность, отношения. Мы знаем друг о друге, кое-что такое, о чем лучше не болтать. Я об обстоятельствах ее потерянной девственности, она о моем конфузе с ее подругой Галкой.

Ритка перебирает и чистит приличную кучу, уже сухой картошки. Она, видя, что я заканчиваю свою работу, просит о помощи.

«Сашка, поможешь мне? Уже спина болит». Почему не помочь в привычной для всех работе, но надо, на всякий случай, поторговаться.

«А дашь?». Объяснять, что именно, не надо, это известно всем девчонкам и пацанам.

«Дурак. Так поможешь?»

«Ладно. Сейчас занесу веники на чердак и приду». Ритка не верит моим словам, уговаривает.

«Да потом занесешь. Помоги». Она права. Пусть пока подсыхают. Я сажусь на корточки напротив нее и принимаюсь за работу.

Мы, в основном я, ведем разговор «около», намеками и иносказаниями обсуждая вечную тему отношения полов. Ритка не пуританка, но и развязной ее не назовешь, разговор вертится на том, устоявшемся уровне, который устраивает обе стороны. Понятно и не обидно. В процессе работы, я наблюдаю, втихаря, то за ее грудью нечаянно блеснувшей соском в вырезе платья, при ее наклоне, то за мелькнувшей, в приседе, полоской трусов. Это возбуждает. Работа не кажется нудной и тяжелой. Время летит быстро. Мы занесли очищенную картошку в погреб и сидим на пустых ведрах, отдыхаем Я, с озиркой, курю чинарик «Махорочной», а Ритка, чисто по-женски, тыльной стороной ладони убирая волосы с потного лица, искренне благодарит меня за помощь.

«Спасибо что помог. Сама бы до вечера ковырялась».

«Что мне твое — спасибо. Ты-ж дать согласилась.»

«Дурак! Я согласилась?».

«Конечно, согласилась. Я спросил — ты промолчала. Молчание — знак согласия».

Ритка смотрит на меня, не совсем понимая как далеки мои намерения и что кроется за моей трепотней. Она в нерешительности. Согласиться — плохо, и не согласиться — плохо. Она и не против, но уже перешла ту черту, что надо смотреть и смотреть, чтобы ретивый ухажер не испортил талию. Я «обижаюсь».

«Знал бы, что не дашь, не помогал бы»

Риткина внутренняя борьба завершилась в мою пользу.

«Ты пока неси веники на чердак. Я умоюсь и туда поднимусь». План принимается. Чердак у нас общий, не имеющий перегородки разделяющей владения. На чердаке всякий старый, но еще нужный (зачем?) хлам, заготовленная трава и веники для коз, веники для бани, лыжи и многое другое. Но главная принадлежность всех чердаков — ложе. Импровизированная, застеленная старыми пальто и иной мягкой рухлядью, кровать, на которой, в летнею пору, спит молодежь, чтобы не навлекать родительского гнева, возвращаясь поздно с гулянки. У меня ложе как качели.