Эротические рассказы - Подростки

Все найденные мужчины собраны здесь, мелкие сопротивления в двух домах — попытки обстрела были пресечены с помощью осколочных гранат.

Красивая фашистская фуражка капитана очень шла к его высоким арийским скулам. Выправка выдавала в нем ученика элитной военной академии. Горящие глаза указывали на желание быстрей начать расправу.

— Очень хорошо, очень, — произнес довольно низенький человек в черной немецкой форме высшего офицерства. Он щурясь осмотрел пленных у оврага. И произнес по-немецки, видимо для окружающих солдат. — Эти ублюдки сегодня получат свое. Эти проклятые партизаны второй раз взорвали проходящую здесь железную дорогу. В результате их мерзейшей выходки под откос пошел целый состав с горючим. Мы предупреждали их, что в случае диверсии проявим жестокость. Теперь русские свиньи получат свое. НАЧАТЬ!

Мощный пулемет на самоходке медленно повернули к пленным, они еще надеялись быть просто расстрелянными из стрелкового оружия, но теперь им стало по-настоящему страшно. Солдат на самоходке приподнял зловещую пулеметную ленту, патроны которой были размером с небольшой огурец. Начали стрелять, крупнокалиберный довольно медленно выплевывал почти прозрачные язычки пламени, послышались страшные вопли, мощные удары попадали в людей отрывая конечности, вот какому-то мужчине два выстрела попали в грудную клетку разорвав диафрагму, люди рвались на куски не успевая упасть, брызги крови от этой мясорубки долетели до Клауса. Пара капель упала на щеку, которую он брезгливо протер аккуратным платочком, вышитым ему его заботливой фрау Гретой. Некоторые из толпы пытались выбежать, однако их тут же останавливали автоматы солдат. Когда кровавое месиво закончилось, а пороховая дымка растворилась, куски тел лопатами сгребли в овраг. Два солдата подошли и спокойно дострелили из пистолетов все шевелящаяся тела.

— Очень хорошо, — подитожил Клаус. — Теперь заходите и насилуйте женщин и всех кого хотите! После изнасилования убейте! Они надолго запомнят наше наказание! — ликовал он. Повсюду послышались визги, мольба о пощаде и периодические выстрелы."

"Два друга-сослуживца вошли во вторую хату, того что они искали не было в предыдущей, там они просто забили прикладами старуху. Здесь плакала тридцатилетняя женщина.

— Не надо не трогайте меня! — ревела она. Скромное убранство крестьянской лачуги было перевернуто. Какие-то плошки и чашки валялись.

Женщина испугано кричала:

— Пожайлуста! Пощадите! я тут одна! — вдруг вырвалось у нее.

— Что? — Гюнтер немного знал русский. Он судорожным взглядом обвел желтенький сарафан, явно не взрослого размера.