Эротические рассказы - Подростки

И ничего не осталось вокруг, все исчезло, растворилось, ничего на свете, кроме податливых обветренных губ, хрупкого тела девичьего и тяжелого дыхания. Он целовал Настенку как взрослую бабу, крепко, жадно, понимая, что теперь будет все, все до конца

Суетливо потирая руки, запер на засов дверь, вернулся к девице. Подняв ее, легкую как пушинку, на руки, понес в комнату, находившуюся рядом. Нащупав в темноте кровать, подтолкнул девку, принуждая ее лечь, сам сел возле. Настенка легла ничком, и ни звука. Конторщик принялся торопливо ее раздевать, она слабо отталкивала его, но скоро осталась в одной рубашонке. Он и с себя снял все, улегшись рядом, принялся целовать и щупать девку.

— Любишь хоть, это дело?

— Люблю…

— А дозволишь?

— Чего?..

— Дурой-то не прикидывайся, ежели уж дала раз, так давай и вдругорядь. Раздвинь ноги, вот чего. Я ведь не задарма, денюжек припас. Ты мне угоди, а я и отблагодарю…

— Нет, батюшка, нет, не надо… Больно поди будет…

— Разве боишься?

— Да… Не надо.

— Но ведь все так делают и не боятся.

— Ну, и пускай делают. А мне больно, будто ножом кто раскаленным меж ног ткнул… Никак не прошло, как вы там все сбрушили

— Больно только в первый раз. Знаешь ведь?

— Знаю… Да все равно боюсь."

"— А ты для сугреву, потрогай меня за причинное место-то… Как днем… Вон как ловко получилось, будто учил кто. А может соврала, видно с парнями-то баловалась? «Солоба»-то натирала на посиделках? Честно скажи так али нет?

Не дождавшись ответа, Федор Максимович взял ее руку и начал водить по члену. Она послушно подхватила предложенный ритм, мастурбируя с кроткой покорностью.

— Ты не молчи, ты говори…

— А что говорить-то?

— Ну, скажи, к примеру, нравится за место причинное рукой тереть?

— Не знаю, не разобрала ишшо. Только так-то способнее будет, чем ежели в меня наяривать возьметесь. Ведь просто ужас как больно, никакого терпежу нет. Ежели б не у вас была, в полный голос орать принялась, так больно было… А так, ежели, рукой, то ничего, ндравится…

Ощутив готовность телесную, все еще лежа на спине, конторщик схватил девочку и потащил на себя.

— Ой, боюсь! — забарахталась Настенка.

— Я же ничего…Ты просто лежи!

— А он… Он тыкает в живот мне…

Усмехнувшись, Федор Максимович ловко перевернулся и оказался сверху. Девица сжала ноги, конторщик дышал горячо ей прямо в ухо.

— Ой, не надо так!.. Ой, матушки, щекотки боюся… Хо… Хотите… Я сделаю вам… Как днем…

— Мне уж мало этого… Понимаешь? Ты раздвинь ноги-то… Раздвинь… Я только гладить буду…

— Рукой?..

— Нет, ногой, дура иль притворяешься? Головкой… Одно слово дура девка…

— Ой, боюся. Опять больно будет…

— Нет, ты раздвинь только ноги… А там и сладимся, не бойся, я с понятием, легонечко…

Уговоры и ласки сделали свое дело.