Ребус. Расшифровка

«Странно, – подумала Полина, заказывая себе эспрессо и усаживаясь за столик в самом углу зала, – у меня ведь никогда не было к нему сильных чувств. Почему же теперь мне кажется, что Камыш – это самое значительное, что произошло со мной за последнее время? Может быть, потому, что после смерти Ташкента ничего значительного в моей жизни не происходило вовсе?»

Вспоминать об убийстве Ташкента (именно об убийстве, что бы при этом ей ни говорил Нестеров) Ольховской было неприятно, хотя в страшных снах, согласно классике жанра, раздавленный покойник не являлся. Вообще, если Полине и снились ужастики, то совершенно иного рода. Например, несколько раз ей снилось, что их экипаж стоит у дома объекта. Стоит час, другой, день, ночь, и никто их не сменяет. И в какой-то момент она вдруг осознает, что так будет всегда. И вот тогда ей становится по-настоящему страшно.

Наверное, именно этого она больше всего и боялась. Когда Ольховская училась в школе, то, наблюдая за родителями своих друзей, невольно жалела их, поскольку жизнь большинства из них складывалась по отработанной еще предками схеме: подъем по звонку, к конвейеру – по сигналу, смена от восьми до семнадцати, потом по звонку – отбой и унылая череда семейных радостей. Уже тогда юной Полине страшно было думать о том, что и ее жизнь когда-нибудь станет такой же размеренной. В конце концов, и в милицию, что греха таить, она пошла в погоне все за той же нестандартностью бытия. Вот только никто ее не предупредил, что нестандартность эта тоже может войти в привычку.

Полина, которая нещадно гоняла своих за постоянное курение в салоне, закурила сама. Нет, конечно, если разобраться, то жаловаться ей было не на что. Экипаж у нее, при всех несуразностях и оговорках, самый-самый. Да и «грузчики» в отделе с недавних пор стали относиться к ней уважительно, как к своей. Настолько как к своей, что даже перестали просить прикрыть девичьи уши в те моменты, когда собирались рассказать очередной соленый анекдот. При встрече с Ольховской они уже похлопывали ее по плечу, а не как раньше, когда норовили пониже пояса. И за пивом для бригадира Полине приходилось бегать наравне с Лямкой и Пашей, и это отнюдь не унижало ее достоинство, а скорее наоборот, являлось признаком высокого доверия. И все же…

Стыдно признаться, но пару недель назад, истосковавшись по женскому обществу, Ольховская даже забежала попить чайку в свой бывший отдел, где в течение часа и безо всякого былого отторжения слушала последние новости. Кто бы мог подумать?… Да и вообще, в последнее время она с тоской стала вспоминать свою прежнюю работу в установке, где приходилось по большей части ворочать мозгами, а не ногами.