Ребус. Расшифровка

– Да нет, я про то, что вы, мол, возбудили?

– Во-первых, не «мол», – назидательно ответствовал майор. – А во-вторых – жена.

– М-да, Травкин… Что-то ты сегодня малость того, тупишь. Моя жена. Она звонила, спрашивала, когда явлюсь. Я ответил, что возбужден и «под утро»…

– И больше никто? – нетерпеливо перебил его Дима. Майор удивленно посмотрел на него поверх очков:

– М-да, действительно, слава богу, Дима, что ты не женат.

– Слушай, Анатолий Анатольевич, а можно без процессуальных действий? А? Ограничимся регистрацией, а постановление об отказе я сам вынесу.

– Оно, конечно, можно все. Вот только хотелось бы выяснить, с какого такого перепугу следовало меня силком волочить на край города, сулить бакшиш, убеждать в несомненной победе ленинского принципа неотвратимости наказания, а затем, в принципе, посылать куда подальше. Я ведь могу и осерчать, и что тогда?

В ответ на это Травкин наклонился и стал что-то громко шептать на ухо майору. Закончив свой монолог, Травкин выпрямился и, ребром ладони картинно перерезав себе гортань, застыл в просительно-выжидательной позиции.

Следователь переваривал услышанное минут пять, после чего констатировал:

– Да, дела-а!.. Жалко, что ты не женат. Удивительная порода человеков могла бы пойти.

– Анатолий Анатольевич, христом-богом! – взмолился Травкин.

– Черт с тобой! Добро… Но есть одна закавыка! Я «предмет, напоминающий огнестрельное оружие» с сопроводительной уже направил эксперту. Справки-то из лаборатории – нет.

– Что же делать? – ужаснулся Дима.

– А что тут, собственно, думать? Трясти надо.

И Дима подорвался к эксперту. В этот день ему вообще фантастически везло. Эксперт, и тот оказался на месте. Не иначе как сам ментовский бог взялся поиграть на его, Диминой, стороне.

Травкин толкнул дверь криминалистов ногой и прямо с порога выпалил:

– Дюрье, ты меня сейчас спасешь от психоневрологического диспансера!

– Только после того, как ты произнесешь меня правильно.

Травкин сдал задним ходом, завернул шеей за дверь и произнес правильно фамилию, не отрываясь от таблички:

– Уже лучше. Но в долг не дам.

– Да я тебе сам дам!

– Слушай, будь человеком, напиши, что ПМ с Пискаревского – не рабочий.

– Ох ты какой быстрый! И с какого перепугу мне под статью идти?

– Понимаешь, это… Это мой родной брат.

– Врешь! – Эксперт выудил из стопки бумаг сопроводиловку и пробежал глазами. – При изъятии ты бы его узнал в лицо. Или ты олигофрен?

– Что вы все аллегрофрен да…

– Да олигофрен? Вот видишь, это уже общественное мнение.

– Пойми ты, Дю-рь-мье… Он мне сдает серию разбоев на сберкассы, но за свободу.

– Напомни, когда, говоришь, серия-то была?

– Да это по всему Союзу.

– А руководство в курсе?

– Звони!!! – и Травкин для пущей убедительности хлопнул себя кулаком в грудь.