Янтарь рассеивает тьму

– Неужели ты так сильно страдал из-за любви?

– До сих пор страдаю, – съехидничал Морион.

– Мы что-то упустили? – обратился Абрам к Люциану.

– Ничего интересного. Это их личные разговоры.

– Я никогда не делил ложе с другим человеком, – вернулся Морион к игре. – И под этим я подразумеваю не невинный сон. – Он ухмыльнулся.

Выпили все, кроме Виолы и Люциана.

– Вы ведь одной ногой женаты. – Морион недоверчиво прищурился. – Зачем владыка Луны сдерживается? Чтите традиции?

– Я не отвечаю на непристойные вопросы.

– Он просто правильный, а не чувственный. – Абрам улыбнулся любопытному Мориону. – Думаю, мой владыка не то чтобы не хотел, скорее даже не задумывался о пересечении черты.

– Абрам! – Сетх треснул друга по затылку. – Переставай пить, раз твой язык мелет такое.

Люциан проигнорировал их беседу.

– Я никогда не носил черных перчаток. – Он невозмутимо продолжил игру, насилу сдержав желание проследить за реакцией Мориона.

Перчатки мог носить любой, но рабочие перчатки селян чаще всего были серыми или цвета соломы, а женщины носили только цветные. Заклинатели редко надевали их, потому что им нельзя было блокировать чувствительность пальцев и ограничивать выход магической энергии. Перчатки использовались, только если приходилось работать с грязью или отходами, но зачастую не брезговали залезть и в нее голыми руками.

Ответ на утверждение Люциана не дал бы неопровержимых доказательств, но уточнение о цвете сильно сужало круг совпадений. Люциан по-прежнему сравнивал Мориона и Кая.

Морион выпил и как бы между делом спросил:

– Вы решили меня споить? В клане Ночи все одежды черные, какие еще перчатки у нас могут быть? – В его глазах заплясали смешинки.

Люциан растерялся. Этого он не учел. Уши его слегка покраснели от того, что Морион поставил его в неловкое положение.

– Я никогда не наносил макияж, – продолжал Абрам.

Виола закатила глаза и выпила.

– Так нечестно! Я тогда в следующий раз скажу нечто банальное, вроде «Я никогда не брила бороду».

– Я никогда не заплетал волосы в косу, – хмыкнул Сетх.

Люциан и Виола переглянулись и выпили.

– Я никогда не брила бороду! – выпалила она, но никто из юношей не стал пить. – Что это значит?

– Ну как сказать, – ответила Абрам, вальяжно взмахнув ладонью в воздухе. – Здесь замешана наука о человеческом теле. Поросль на лице у мужчин является признаком половозрелости, которая наступает в связи с изменением гормонального фона в организме. Смертным этого не понять, вас такому не обучают, поэтому я скажу одно – магия. Мы владеем ей, вот и ходим красивые и гладкие, как младенцы.

Виола безмолвно открыла рот, ведь чужие слова звучали как бред сумасшедшего. Она ничего не поняла, но была слишком пьяна, чтобы расспрашивать о науке.