Янтарь рассеивает тьму

 – Я узнала дядю Рейта, он капитан торгового судна, поставляет рыбу в другие города. Видимо, вернулся с экипажем часом ранее, вот и решил выпить.

– Кажется, я нашел стол! – выкрикнул Абрам, кивнув головой в сторону.

Виола схватила Мориона за руку и первой устремилась к освободившимся местам. Тело Эриаса рухнуло на лавку и потянуло за собой бессмертного. Морион был послушным, не сопротивлялся и даже снизошел до легкого флирта, в котором таилось неприкрытое подтрунивание над запертым внутри стражем. Виола не замечала, что ее используют. Ей казалось, Морион обожает ее, и она не видела ничего странного в поведении своего спутника.

Когда Абрам, Сетх и Люциан заняли лавку напротив, Виола в мужском обличье произнесла:

– Я хочу напиться. Но делать это одной скучно, так что вы будете пить со мной.

– Ты ведь знаешь, что заклинатели быстро трезвеют и поэтому пьют только крепкое? – ехидно поинтересовался Морион."

"– Теперь знаю! – воскликнула Виола с улыбкой. – Значит, нам нужно много-много алкоголя и закусок, чтобы никто не протрезвел раньше времени! – Она нетерпеливо огляделась. – Может, у них найдется рыбный пирог? Вставим в него свечку, чтобы я загадала желание!

Сетх и Абрам смотрели на Эриаса как на обезумевшего. Они словно оказались в дурном сне.

Оба заклинателя тяжело вздохнули.

– Пойдем сделаем заказ. – Они поднялись с лавки и направились к стойке разлива напитков.

– А у тебя есть возлюбленная? – «Эриас» тем временем уже ластился к Мориону.

Бессмертный поставил локоть на стол, подперев щеку ладонью, и повернулся в его сторону.

– Нет.

– О-о! Значит, сердце этого бессмертного пустует? – игриво поинтересовалась Виола, подвигав густыми мужскими бровями.

– У этого бессмертного нет сердца.

– Возможно, оно просто заледенело и ждет ту, которая его растопит? – Голос Эриаса звучал хуже, чем у прокуренной кокетки.

– Как можно растопить то, чего нет?

– Раз ты дышишь и жив, значит, у тебя есть сердце.

– Мне больше сотни лет, думаешь, жизнь во мне поддерживает какой-то орган?

Бессмысленный диалог затянулся. Виола пыталась убедить Мориона в том, что у него есть сердце, намекая на признание в симпатии, но тот делал вид, будто не слышит подтекст.

Люциан, молчаливый свидетель этого фарса, мысленно сочувствовал своему лучшему другу. Он хотел придумать какую-то фразу, которая смогла бы прервать их болтовню, но кроме «Эй, хватит флиртовать» ему в голову ничего не шло.

Виола замолкла. Она уставилась на Мориона, словно размышляла над ответом, а затем всплеснула руками и фыркнула.

– Ой, до чего ты вредный! Неужели такому красавчику сердце разбили, вот он и превратился в каменную глыбу?

Морион усмехнулся. Он принял задумчивый вид и насмешливо произнес:

– Единственный, кто разбил мне сердце, – это я сам.