Распутье

Уговоры Феди совсем не помогали, и я решил, что в данной ситуации она послушает только меня. Громко сглотнув, я посмотрел в глаза Инги и спокойно произнес:

— Инга, дорогая, я только твой, — она вздрогнула и на ее грозном лице растянулась довольная улыбка, — отдай мне пистолет.

— И мы всегда будем вместе? — с надеждой спросила она и опустила руку вниз.

— Конечно, — наглым образом соврал я, подошел к ней близко и обхватил холодный металл оружия.

— А эта? — она с недовольством кивнула в сторону Янки.

— Она ничего для меня не значит, — с огромным усилием процедил я.

Инга с диким желанием посмотрела на меня, беспрепятственно позволила забрать пистолет и крепко прижалась ко мне.

— Я всегда знала, что ты любишь только меня! — с нечеловеческой силой она стиснула меня в своих цепких объятиях.

Нам с Федей хватило одного взгляда, чтобы сообразить, что делать дальше. Я резко бросил пистолет другу, тот в считанные секунды поставил его на предохранитель и отбросил в угол комнаты. Подлетев сзади к Инге, он быстрым рывком выдернул расслабленное тело из объятий и крепко прижал сестру к себе.

Под яростный и недовольный вопль Инги я схватил Янку прямо со стулом, перекинул ее через плечо и со всей силы ураганом помчался из дома.

Все произошло так быстро, что я и не заметил, как мы уже пересекали порог особняка. В этот момент мне в спину донесся истошный девичий крик:

— Будь ты проклят, Распутин!

Выбежав за забор, я ринулся к машине отца. Он словно стоял на стреме и ждал, когда мы появимся. Такой прыти у меня еще никогда не было. Адреналин долбил в виски, разгоняя по венам кровь и придавая дополнительные силы. Тяжело дыша, я осторожно опустил Яну со стулом на землю. Отец тут же подбежал и начал помогать развязывать оставшиеся узлы.

— Где Федя? — взволновано спросила Каролина, вцепившись в мои плечи.

— Он там, — я указал в сторону дома, даже не подняв на нее взгляда, — остался с Ингой.

Каролина сразу же сорвалась с места и побежала в особняк.

— Егор, — окликнул меня отец, — быстрее, поехали!

Я помог ему посадить ослабевшую Яну на заднее сидение джипа, залез к ней с другой стороны и мы с диким ревом тронулись с места.

Я сильно прижал к себе еле слышно стонущую Яну и поцеловал в растрепанную макушку.

— Не надо, — тихо простонала она и отодвинулась ближе к окну, отвергая мои объятия.

— Яна, — разглядывая ее испуганное лицо, произнес я, — все в порядке, я рядом.

— Ничего не в порядке! — прикрикнула она и сразу же обратила внимание на отца.

Сильно вжавшись в сидение, она опустила голову и уперлась ладонями в свои колени. Закрыв глаза, она делала медленные вдохи и шумные выдохи, пытаясь успокоиться. Я поймал встревоженный взгляд отца, который часто поглядывал на нас в зеркало заднего вида.