Расправить крылья (СИ)

Ради меня он отказывается от крыльев навсегда, а я… что я для него сделала? Родилась? Полюбила? Этого мало…

Меня неожиданно перестали приводить в восторг и Драконьи горы, к которым мы приближались бессчетное количество раз, и обзор приграничных земель Таррина, и даже пригревающее солнце.

Наклонилась и обхватила шею Берта, прижавшись к прохладной чешуе. Дракон сразу все понял и тут же начал снижаться. Еще минута — и мы оказались на земле — немного покачивающаяся я и встревоженный Берт.

— Что случилось? — спросил он, заключая меня в объятья.

Я опустила глаза и вздохнула:

— Устала. Хочу есть и пить. И полежать…

— Лучше бы ты не говорила последнее…

Я покраснела, а он со смехом чмокнул меня в нос и отобрал сумку. Разложив плед прямо на рассохшейся земле, он вытащил припасы Лексы и помахал ими.

— Иди, несчастная, буду тебя кормить.

У меня загорелись глаза:

— Обещаешь?

— Если ты хочешь…

Я никогда не отказывалась от еды. Голодная Альяна — злая Альяна! Но сейчас, едва Берт протянул мне кусочек сыра и коснулся пальцами моих губ, поняла, что хочу совсем не есть. Видимо, дракона посетили те же мысли, потому что едва наши взгляды встретились, еда полетела прочь. Как и одежда. Повезло, что моя не имела пуговиц, а вот у Берта ситуация была печальнее, но кого это волновало? Нежные губы тут же накрыли мои, мгновение — и я оказалась сидящей верхом на драконе. Принял удар на себя, предпочитая упираться спиной в бугристую землю, пусть даже через тонкий плед? Богиня, никто и никогда обо мне так не заботился. А я никого так не любила…

Мы слишком соскучились друг по другу за последнюю неделю, чтобы сдерживаться. Даже мимолетное прикосновение обжигало, заставляя гореть все тело и тянуться за поцелуем в попытке утолить жажду.

Берт дотронулся до моей груди, заставив выгнуться и громко застонать, приподнял бедра и задал ритм.

Кажется, мы сошли с ума, занимаясь любовью в самом сердце Заброшенных земель, но никого из нас это не волновало. Перед глазами все расплывалось, а из горла вырывался хрип. Нам хватило нескольких минут, чтобы застонать в унисон и даже закричать — и Заброшенные земли подхватили наши голоса, эхом прокатившиеся по высохшей пустыне.

Я упала на грудь Берта, и он нежно обнял ладонями мое лицо, осыпая легкими поцелуями. Мы долго лежали, восстанавливая дыхание и приходя в себя.

— Люблю тебя, Аль, ты невероятная, — прошептал он, и я довольно улыбнулась. Век бы это слушала…"

"Однако желудок решил иначе, и я смутилась. Берт со смехом приподнял меня и посадил рядом. Мы быстро уничтожили съестное, заботливо упакованное Лексой, и я почему-то ни капли не стеснялась своей наготы. Так хорошо было…

Сытые и довольные, мы снова растянулись на пледе, и я положила голову Берту на плечо. Он поглаживал мою спину и молчал.